Безымянный. За гранью прошлого - Елена Архипова

— Нет, — обнял, прижал к себе, не обращая внимания на сыпавшиеся на него удары острых кулачков. — Не просто секс. Клянусь.

— А что?

— Не знаю, как назвать. Не мастер я слова подбирать, Ань. Но без тебя пусто и холодно. И жить не хочется. Ничего не хочется.

Она уткнулась ему в грудь, рыдая. Макар сжал её сильно, но бережно. Прижал к груди, и кажется, впервые за последние пять дней смог полноценно вдохнуть.

— Останься, — прохрипел он. — Со мной. Здесь. Не знаю, как это будет, не знаю, получится ли. Но хочу попробовать. Дом тут, в деревне, поставим на окраине. Я не могу громкие звуки слышать и людей не могу выносить, но с тобой я готов попробовать… Вернуться…

Анна подняла на него залитое слезами лицо.

— Ты уверен, что сможешь? Что не сбежишь, не бросишь меня тут, опять одну?

— Что не сбегу и не брошу — уверен, а в остальном, нет. Но я хочу… С тобой хочу… Я лесник. Всё равно буду в лес уходить, мне кажется, у меня получится держать баланс. Главное, чтоб ты ждала…

Она всхлипнула и улыбнулась — криво, сквозь слёзы в глазах, но улыбнулась.

— Ты правда идиот.

— Знаю.

— И я тоже идиотка.

— А ты почему?

— Потому что люблю тебя. За пять дней влюбилась. В угрюмого психа-отшельника.

Макар замер, его сердце ухнуло куда-то вниз. Он с трудом сглотнул, только кадык на шее дернулся, выдавая его волнение.

Она гладила его по щеке, по бороде, провела пальцем по шраму на левом виске, накрыла ладошкой слепой глаз, погладила и его, глядя в бельмо без страха и отвращения.

— Сама не понимаю как, но люблю. Влюбилась там, у тебя, в хижине. Вот в такого. Сурового и надежного…

— В такого дурака… — договорил за неё.

Макар медленно, словно боясь, что она оттолкнет, наклонился к её лицу, запустил пятерню в волосы на затылке и припал к её губам, как к источнику с родниковой водой.

Он поцеловал её нежно, невесомо, как трогают крылья бабочки, боясь нажать чуть сильнее, чтобы не сломать.

И она ответила, обняв его за шею, вцепившись в его плечи, зажав в кулаке рукав рубашки, словно отпусти она руки, и он исчезнет.

Они стояли на пороге её дома, целуясь и не думая о том, что их могут увидеть. За стенами шумел ветер в соснах, и где-то далеко куковала кукушка. Деревня просыпалась, за забором кто-то охнул, кто-то кашлянул, кто-то на кого-то шикнул.

Но им было всё равно. Потому что впервые за долгое время оба чувствовали, что им хорошо и надежно.

Неизвестно, сколько бы длился их поцелуй, но чей-то противный и гнусавый голос, на который Макар даже не обратил вначале внимания, заставил Анну сначала замереть, а потом сжаться.

Она отстранилась и словно не веря самой себе, выглянув из-за плеча Макара, выдохнула:

— Игорь? Приехал? А ты как здесь? Что ты тут делаешь?

Макар почувствовал, как Анна сжалась под его рукой. Напряглась вся, словно струна, готовая лопнуть. Он обернулся, не отпуская её, и увидел мужчину.

Тот стоял у калитки — высокий, подтянутый, в дорогой кожаной куртке и модных джинсах, явно не из местных, иначе Макар бы его знал.

Волосы аккуратно уложены, на лице щетина, но стильно и дорого подбрита в салоне, одна рука в кармане, во второй зажаты ключи от машины. Лицо холеное, самодовольное, уверенное.

Его оценивающий и презрительный взгляд скользнул по Макару, мужик скривился и, игнорируя Макара, обратился к Анне:

— Аня, я приехал за тобой. Пора заканчивать этот детский сад. Показала характер, пора и в город возвращаться.

Анна шагнула вперёд, выходя из объятий Макара, но тот не отпустил её полностью — ладонь осталась лежать на её талии, крепко, властно.

— Игорь, что ты здесь делаешь? — голос её звенел возмущением, но она держалась. — Я же тебе ясно сказала — между нами всё кончено.

— Ничего не кончено, — отмахнулся Игорь от её слов, как от назойливой мухи, — ты просто обиделась, я понимаю. Но, Ань, хватит уже дуться. Ну, правда. Собирайся, поехали домой.

Макар молчал и изучал этого типа — гладкого, уверенного в себе, привыкшего, что ему не отказывают. Таких он видел много. На гражданке, в городе. Те, кто не знают, что такое настоящая боль, настоящая потеря. Для них всё — игра.

— Я не поеду, — твёрдо сказала Анна. — Игорь, уезжай. Я уже всё тебе сказала. И моё мнение не изменилось на этот счет. А мне и здесь хорошо.

Игорь усмехнулся, качнул головой:

— Хорошо? Здесь? В этой дыре? Аня, ну посмотри на себя! Ты же скоро одичаешь совсем! — он перевёл взгляд на Макара и оценивающе окинул того с ног до головы. — Да похоже, что ты уже одичала. С этим... одноглазым чудовищем трахаешься? Тут других мужиков в деревне нет, что ли? Этот единственный тобой заинтересовался? Но я понимаю. Хотела меня побольнее обидеть? Считай, что я обиделся и мы квиты!

Макар медленно, не спеша, убрал руку с поясницы Анны и шагнул вперед, заслоняя её собой.

— Повтори, — сказал тихо, и в его голосе зазвучала сталь.

Игорь усмехнулся шире, но в его глазах мелькнула неуверенность:

— Что, задел? Правда глаза колет? Ты на себя в зеркало-то смотрел?

— Игорь, замолчи! — Анна попыталась обойти Макара, но тот удержал её за собой.

— Повтори, — повторил Макар, делая ещё шаг к этому городскому пижону. — Что ты сказал про неё?

— А что я такого сказал? — Игорь, не выдержав, попятился, но всё ещё пытался держать лицо. — Правду. Она моя… жена… Была. И если она сейчас тут с тобой...

Макар оказался рядом в два шага. Схватил Игоря за грудки, притянул к себе, вынуждая того встать на носочки, и, когда их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, проговорил, рубя слова на отдельные предложения:

— Она. Не. Твоя, — процедил по слогам. — Запомни это, городской. Она теперь моя женщина. И если ты ещё раз посмеешь сказать про неё хоть одно слово — я тебя закопаю в этом лесу так, что никто не найдёт. Понял?

— Ты что? Т-т-ты угрожаешь мне?! — Игорь попытался сказать это угрожающе, но его голос “дал петуха”. Он дернулся, чтобы вырваться, но Макар держал крепко. — Да т-ты з-знаешь, кто я?! Я адвокат! Я… на тебя в суд подам!

— Мне плевать, кто ты, — оборвал его Макар. — Здесь ты никто. Понял? Никто. Хочешь подавать в суд —