Мой (не)выносимый архитектор - Ли Мурр

Глеб поставил перед ней тарелку с завтраком и придвинулся вплотную, встав между её коленей. Он облокотился о столешницу позади неё, замыкая Майю в кольцо своих рук.

Она взяла вилку, откусила кусочек и довольно зажмурилась.— Это потрясающе.

Глеб удовлетворенно хмыкнул. Он посмотрел в окно на заснеженные ели.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — тихо спросил он.

— О том, как мы будем интегрировать подземный паркинг в скалистый грунт? — поддразнила Майя, болтая ногами в забавных оленьих носках.

— Нет, — он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Вся игривость исчезла из его взгляда, уступив место спокойной, взвешенной серьезности. — Я думаю о том, что я больше не хочу прятаться.

Майя замерла.

— В понедельник, — продолжил Глеб, заправляя прядь волос ей за ухо, — мы приедем в офис вместе. Выйдем из одной машины. Зайдем в лифт. И если этот твой Денис или кто-то еще хотя бы попытается посмотреть в твою сторону, они будут точно знать, чья ты женщина.

Он наклонился и мягко, но уверенно поцеловал её в губы со вкусом сырников.

— Я устал делить тебя даже с их взглядами. Ты согласна, коллега?

Глава 17

Утро понедельника в архитектурном бюро обычно напоминало растревоженный улей. Звонки телефонов, гудение кофемашин, громкие обсуждения правок от заказчиков и шелест принтеров.

Но в 8:55 этот улей внезапно замер.

Гудение опен-спейса затихло так резко, словно кто-то выдернул главный рубильник. Десятки взглядов, как по команде, устремились к прозрачным дверям лифтового холла.

Двери плавно разъехались.

Они вышли вместе. И дело было даже не в том, что Глеб и Майя приехали на одном лифте (такое случалось и раньше). Дело было в том, как они шли.

На Глебе был его классический, безупречно скроенный темно-синий костюм, но вместо привычной ледяной брони от него исходила аура абсолютного, хищного спокойствия. Майя шла рядом, в элегантном бежевом костюме и на шпильках, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя её щеки предательски пылали.

Но главным шоком для офиса стала рука Глеба.

Его большая, уверенная ладонь собственнически лежала на пояснице Майи. Не слегка касалась. Не направляла из вежливости. Она лежала там так, словно это было её законное место. Он словно заявлял права на эту женщину перед всем миром.

В абсолютной тишине был слышен только четкий стук каблуков Майи и тяжелый, уверенный шаг Глеба.

Они шли прямо через опен-спейс к его стеклянному кабинету. Сотрудники застыли за своими мониторами. Секретарь Алиночка замерла с кофейником в руках, забыв, что кипяток льется мимо чашки прямо в поддон кофемашины.

У стола с макетами стоял Денис. В руках он держал папку с расчетами. Когда Глеб и Майя поравнялись с ним, папка выскользнула из рук урбаниста и с громким шлепком упала на пол.

Глеб остановился. Майя тоже замерла, чувствуя, как пальцы на её пояснице чуть сжались.

Глеб медленно повернул голову к Денису. На его губах не было улыбки, но в темных глазах плясало ледяное, торжествующее пламя.

— Доброе утро, Денис, — бархатным, глубоким голосом произнес Глеб. — Роняете документы? Не выспались?

Денис сглотнул, переводя ошарашенный взгляд с лица Глеба на его руку, лежащую на талии Майи, и обратно.— Д-доброе утро, Глеб Викторович. Доброе утро, Майя Андреевна. Да, случайно... выронил.

— Бывает, — снисходительно кивнул Глеб. — Главное, не роняйте сроки по транспортным развязкам.

Он не стал дожидаться ответа. Чуть подтолкнув Майю, он повел её дальше.

Они дошли до дверей стеклянного куба. Глеб открыл дверь, пропустил Майю вперед. А затем, стоя прямо на виду у всего затаившего дыхание офиса, он сделал то, чего не делал никогда ни с кем.

Он шагнул к ней вплотную и медленно, с подчеркнутой заботой, помог ей снять пиджак. Его руки на секунду задержались на её плечах, он наклонился к самому её уху, что-то прошептал (офис мог поклясться, что видел, как Майя закусила губу, чтобы не улыбнуться).

Алиночка, наконец очнувшись, на негнущихся ногах подошла к кабинету, неся поднос с расписанием.

— Глеб Викторович... — пискнула она в приоткрытую дверь. — У вас планерка с инженерами через десять минут...

Глеб обернулся. Он стоял так близко к Майе, что их руки соприкасались.

— Алиночка, — ровно сказал он. — Перенеси планерку на одиннадцать.

— Но... почему? — вырвалось у растерянной девушки.

Глеб посмотрел на Майю, и его железобетонная маска окончательно треснула, сменившись такой откровенной нежностью, что половина женского коллектива за стеклом коллективно перестала дышать.

— Потому что нам с Майей Андреевной нужно выпить кофе, — ответил Глеб.

В опен-спейсе повисла звенящая тишина. А потом кто-то из IT-отдела на заднем ряду громко выдохнул:— Ну наконец-то. А то я думал, мы все тут сгорим от их напряжения. Кто ставил до нового года? Я выиграл!

Глава 18

Конец марта.

Для своей свадьбы Глеб и Майя, разумеется, не могли выбрать обычный ресторан.

Они сняли потрясающую стеклянную оранжерею в старинном ботаническом саду. Сквозь прозрачный купол лился мягкий весенний свет, а вокруг цвели белые гортензии и раскидистые тропические растения. Это был их личный, идеальный «стеклянный куб», но теперь в нем не было ни чертежей, ни дедлайнов — только музыка, звон бокалов и смех самых близких людей.

Майя сбежала от гостей всего на пять минут. Она стояла на открытой террасе оранжереи, вдыхая прохладный весенний воздух.

На ней было платье, которое оценил бы любой эстет: никакого лишнего кружева или пышных юбок, только безупречные, чистые архитектурные линии из плотного шелка, открытая спина и длинный, струящийся шлейф. В волосах блестела тонкая жемчужная нить.

Сзади послышались тихие шаги. Теплые, сильные руки, которые она теперь узнала бы из тысячи, уверенно легли на её талию, притягивая к твердой груди.

— Сбегаешь со своей собственной свадьбы, миссис Романова? — низкий, бархатный голос Глеба у самого уха заставил по её коже пробежать мурашки.

Майя счастливо рассмеялась и откинула голову ему на плечо.

— Просто проверяла несущие конструкции террасы, — лукаво ответила она.

Глеб тихо усмехнулся, зарываясь носом в её волосы. На нем был безукоризненный черный смокинг, который делал его похожим на Джеймса Бонда, но в его глазах, когда он смотрел на Майю, не было ничего от холодного супергероя. Только абсолютная, обезоруживающая нежность.

Он медленно развернул её к себе.

— Знаешь, — тихо сказал он, поглаживая большими