Пышка для Шрама. Украду и не верну - Саня Сладкая

Я никогда этого не узнаю, и уже не уверена, что хочу ворошить прошлое в поисках истины. Пусть, это прошлое напрямую связано со мной, я не готова узнать что-то, что может ранить меня еще сильнее. Хотя, куда уж сильнее!

Сажусь на диван и чувствую полное опустошение. На этот раз я верю, что все кончено, и с этой минуты начнется новая жизнь. Просто нужно выбросить все из памяти. Забыть и вычеркнуть без сожалений. Я — больше не серая мышка Василиса, которая боялась любого шороха. Тихоня Василиса умерла в тот момент, когда в ее дом посреди ночи ворвались мужчины с автоматами.

Именно тогда все изменилось, и нет пути назад.

Медленно поднимаюсь с дивана и обвожу комнату пустым взглядом. Я больше никогда сюда не вернусь. Дом, в котором прошло все мое детство — внезапно, стал чужим и холодным. Все кончено.

Раскрываю ладонь и хмуро смотрю на флешку. Если на ней есть то, что мне нужно, то я смогу выбраться из ямы, в которую меня бросили. А если там ничего нет…

Странно, но почему-то именно сейчас, я верю Яну. Верю в то, что мой «ненастоящий, криминальный папаша» мог спрятать пароли от счетов, и сделал это — именно в этом месте. Иначе бы этой дачи давно не было. Выходит, я — единственная обладательница миллиардов и всего криминального общака?

А еще, я, — та, за которой будут охотиться до последнего вздоха. Люди, которые стоят за спиной Казначея, будут рыть носом землю до тех пор, пока не отыщут меня. Пугает ли меня эта мысль? Нет. Теперь уже — нет.

— Зачем ты вернулась?

Я едва не разбиваю нос, когда вхожу в квартиру, и с размаху врезаюсь в грудь Яна. Он стоит возле двери, словно всю жизнь проработал швейцаром. Бросаю пакеты с продуктами под ноги и зло прищуриваюсь:

— Ты что, все время тут стоял? Заняться больше нечем?

— Я уже устал повторять, что за нами могут следить. — Он недовольно отходит в сторону, но прежде чем уйти на кухню, берет пакеты в руки, — ты должна быть осторожной.

— Я это слышу каждый день. И уж поверь, осторожнее меня, сложно найти человека во всем городе.

— Уверена? — Ян поворачивается ко мне и снисходительно поводит бровью, — ты до сих пор не поменяла номер телефона. Ждешь, что позвонит кто-то важный?

— Я не могу так быстро все поменять. Да и откуда у твоих знакомых может быть мой номер! Мне все время приходится прятаться. И все это — по твоей вине.

— Слишком много болтаешь, но не говоришь главного. Куда ездила?

— Никуда. — Стараюсь не смотреть в его сторону и чтобы занять руки, начинаю выкладывать продукты на стол, — не переживай, я не ездила в полицию, и вообще, не собираюсь тебя сдавать.

— Вот это сюрприз! — Ян усаживается за стол и широко расставляет ноги, — можно узнать, почему?

Я замираю и задумчиво смотрю перед собой. Если честно, я и сама не знаю ответа. Нет, я не чувствую к этому мужчине никаких чувств, он по-прежнему для меня чужак. Мужчина с другой планеты и из другого мира. Да, кто угодно, только не человек, которому можно доверять. Но, если отбросить в сторону кучу нелицеприятных моментов, то он меня спас. Хуже того, кроме него у меня никого не осталось. Совсем.

— У тебя такое жалобное лицо. Надеюсь, не начнешь рыдать?

— Не дождешься. — Мне хочется быть сильной, и я приосаниваюсь и расправляю плечи, — признаю, что ты спас меня от отморозков. Но, считаю, что отплатила сполна, потому что все это время не отходила от тебя ни на шаг. Мы в расчете, и теперь я могу делать все, что захочу.

— Так уж, и все? — Ян фыркает под нос, и тянется к упаковке с сыром, — считаешь, что сможешь жить без привычной роскоши и денег? Доступа к деньгам у тебя нет, в коттедж не вернуться. Или решила, что можешь претендовать на дело отца? Вряд ли ты сможешь хоть что-то получить. Если на самом деле окажется, что ты не биологическая дочь Казначея, то наверняка, он давно позаботился о передаче прав другому, более важному лицу. У тебя ничего нет. Ты это понимаешь? Курочка, несущая золотые яйца — оказалась беспородной фальшивкой. Радует мысль, что люди Крета тоже просчитались.

— А раз так, значит, меня, наконец-то, оставят в покое. — Я улыбаюсь во весь рот, — и ты в том числе. Сейчас я приготовлю прощальный ужин, а потом уйду. Скорее всего, уеду в другой город. Хорошая идея, правда? Мы навсегда забудем о существовании друг друга. Обещаю, я никогда не буду вспоминать о той ужасной ночи.

— Только не лети в другой город самолетом. Наверняка, тебя уже ищут менты. Даже если ты ни в чем не виновата, придется очень долго это доказывать. А пока ты будешь это делать, люди Крета выйдут на твой след. И, еще. — Ян со вздохом лезет в карман и достает свернутый вдвое листок, — здесь номер человека, который поможет тебе сделать новые документы. Позвони ему, как представится возможность, и скажи, что от Шрама. Он поймет.

— Если честно, то после встречи с твоим проверенным доктором, звонить никуда не хочется.

— И все же, это может облегчить твое будущее.

Внезапно, Ян поднимается со своего места и берет меня за руку. Мы так близко, что я слышу его ровное, тяжелое дыхание, и неожиданно для себя — тону в карих глазах.

— Никогда этого не говорил, — он наклоняется к моему уху, — но ты — единственная женщина, которая вызывает у меня восхищение. Ты — сильная, и я верю, что сможешь начать все заново. В отличие от меня.

— Ты тоже можешь начать новую жизнь. — Тихо говорю в ответ, и отвожу глаза, — при условии, что перестанешь ввязываться в криминальные дела.

— Я совершил слишком много ошибок и просто так уже не выбраться. Но, — он весело подмигивает, — я к этому привык, и другой жизни не знаю.

Пока запекаю курицу в духовке и нарезаю салат, думаю над словами Яна. Его рассуждения для меня — чужды, но отчасти я его понимаю. И это немного пугает. В любом случае, сближаться с ним и поддерживать общение я не стану никогда. Мне хочется исчезнуть из этой квартиры как можно скорее, но одновременно, что-то не дает просто взять и уйти.

Когда спустя несколько часов, после ужина, я