Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

Кстати, я ни в чем ее не ограничиваю, ей просто самой ничего не интересно. Я даже не могу точно сказать, что хотел бы продолжать с ней семейную жизнь.

Мы вместе с ней уже десять лет. Ей было двадцать, когда мы познакомились, и, кстати, она и тогда не была двественницей! У нее был до меня какой-то упырь, но он укатил работать куда-то в Африку, а ей нужно было закончить свой художественный институт. Она не полетела с ним — и через месяц встретила меня.

Да, десять лет назад у моей Сони были амбиции, мечты и планы.

И то, во что она превратилась сейчас, совершенно не сравнить с девушкой, которую я встретил. И уж в этом изменении точно не я виноват! Если я и изменял ей, то тщательно это скрывал.

Она сама себя загнала в угол. Да, неудачные беременности — не очень приятные события, но я же много раз предлагал ей сделать ЭКО, а она ни в какую.

Свое художество она забросила года три назад. Если раньше по всей квартире были ее кисточки, карандаши и краски, то сейчас этого вообще нет. Все отнесла на мусорку и целыми днями читала.

— Она пыталась покончить собой? — тихо спрашивает меня Миша, хотя в коридоре полицейского участка никого кроме нас нет.

— Нет, — ошарашенно отвечаю я.

— На измене был пойман?

Я снова мотаю головой:

— Да нет, ну ты что! Я редко и очень аккуратно.

— Тогда что? — продолжает выпытывать Миша.

— Да не знаю я! — отвечаю честно. — Все нормально было вчера. Ну да, немного дулась, что я поздно пришел, но я, между прочим, в тот вечер никого и не поимел. Она ушла в комнату, я пришел к ней через полчаса, выполнил свой семейный долг и все. Уснули мы. Проснулся — и ее нет.

— Во сколько ты встал?

— В девять, в начале десятого.

Тот кивает, будто это ему подходит.

— Тогда надо срочно поехать и проверить камеры. Где они у тебя стоят? — спрашивает Миша.

— Да везде: в гостиной, на входе, по периметру всего дома, — перечисляю я.

— Кто мог быть за рулем твоего “Майбаха”, если ты в это время спал? — задает мне вопрос друг, и только сейчас я начинаю понимать, что моя женушка могла меня целенаправленно как-то подставить.

Ну реально! Я же видел фото с камер: за рулем мужик в куртке, как у меня, рядом она в своей белой шубе. Лиц не видно, подняты светозащитные козырьки, но вот одежда хорошо различима и узнаваема.

— У нее есть друзья? — летит следующий вопрос от Миши.

— Да, лучшая подруга Клара.

— Почему ты ей еще не позвонил и не спросил, где Соня? — прожигает меня взглядом друг.

Я теряюсь с ответом, но все же выпаливаю:

— Да потому что она меня задолбала!

Миша понимающе кивает:

— А может, и ты ее тоже задолбал, и она решила тебя проучить?

Я не удерживаюсь от хохота:

— Чтобы моя Соня пошла против меня?

Но Михаил не веселится вместе со мной.

— Поехали к тебе домой, надо проверить камеры. Если они не работают, а лично я думаю, что они по какой-то причине отключены, то у тебя будут большие проблемы! — выдает друг.

— В смысле? — восклицаю я. — Даже если предположить, что она их отключила, когда ушла, там стоит аккумулятор, который держит заряд. Уж этого она точно знать не могла. У баб же как? Вытащил из розетки — и все, кина не будет.

— Поехали! — рычит Миша.

По пробкам мы добираемся до дома почти за час.

Друг ворчит:

— Я думал, что ты купил себе дом в охраняемом участке, а у вас тут даже шлагбаума нет!

— Все будет, — успокаиваю его я. — Мы два месяца как въехали, земля уже распродана, через пару недель тут будет и шлагбаум, и ЧОП.

Мы подъезжаем к дому, я открываю ворота, и машина въезжает на огромную территорию.

Миша внимательно смотрит по сторонам, а потом на меня:

— Вижу, камер ты напихал дохрена.

— А то! Все делаю по уму.

Гараж пустой, мы въезжаем и затем заходим в дом. Друг смотрит на черный корпус камеры в углу, подходит ближе, проводит рукой и спрашивает:

— Она должна мигать на движение. Ты когда уехал — поставил дом на охрану?

Я мотаю головой:

— Не до этого было.

Я уже и не помню, как и почему не сделал этого.

Мы молча спускаемся в подвал, где стоит щиток, и видим, что он отключен.

— Погоди, но сервер должен хранить информацию! — испуганно сообщаю я.

— Сколько дней?

— Сутки, вроде. Или три часа… Я не помню…

Мы поднимаемся в мой кабинет — там все подсоединено, но так как питания с щитка нет, то все камеры на компьютерах неактивны.

Я ошарашенно моргаю и смотрю на друга.

— Когда ты в последний раз проверял камеры? — спрашивает он.

— Мы всю неделю были в городе, в квартире. Приехали сюда только в субботу. Соня — с самого утра, а я приехал заполночь. Даже если она отключила их, когда сбежала, они должны были работать на аккумуляторе! — взволнованно рассуждаю я. — До десяти точно!

— Тебе должны были сообщения прийти, когда отключилось питание, — выдвигает версию Миша.

— Точно! — восклицаю я. — Я был на совещании, как мне пришло сообщение. Так и есть. Я позвонил Соне, она сказала, что закоротил тостер и выбило пробки.

— Когда это было?

— В субботу утром, как только она добралась сюда. Кстати, это не в первый раз. На прошлой неделе тоже пробки выбило.