Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

Я просто не верю в то, что Соня специально могла все подстроить! Вот не верю и все!

Бегу в подвал, подключаю питание к щитку, и мы с Мишей просматриваем камеры.

Вот Соня — она стоит спиной и действительно включает тостер. Розетку коротит, и в доме выбивают пробки. Но запись продолжается, так как система видеонаблюдения работает от аккумуляторной батареи.

Мы с Мишей наблюдаем, как Сонька ругается на тостер, разворачивается и уходит — видно всё довольно хорошо, ведь дело было днём. Сначала только из кухни, а затем надевает белую шубу, обувается и уходит в гараж. Мы прослеживаем ее путь по разным камерам. Там она садится в свой «Мини Купер» и выезжает за ворота.

— Погоди! — машет передо мной руками Миша. — Пробки же выбило, как ворота открылись? Там у вас тоже аккумулятор стоит?

— Конечно. Но он там долго держит, кажется, сутки.

Все. Больше ничего не происходит. Камеры пишут, но в доме никого нет. Мы проматываем всё на большой скорости и понимаем, что запись шла до тех пор, пока не сдохла аккумуляторная батарея.

— Ничего не понял, — подвожу итог я, — она же потом вернулась домой, я же приехал за полночь, где съемка?

— А подумать головой ты не хочешь? — прищуривается друг.

— Думаю, — признаюсь я, но кроме того, что щиток по какой-то причине не включился, в голову ничего не приходит.

— То есть в то, что это сделала Соня, ты до сих пор не веришь? — Миша смотрит на меня исподлобья.

— Когда? Через три часа? Когда аккумулятор сдох?

Он кивает.

Я смеюсь, запрокидывая голову:

— То есть ты хочешь сказать, что моя жена, которая не знает ни единого закона физики, легко и просто вернулась через три часа, чтобы её никто не засек, вырубила щиток видеосвязи и врубила питание в доме?

— Тебе ведь должно было прийти и второе сообщение — о подаче питания, — стоит на своем друг. — Проверяй.

Я достаю телефон. В обычной папке сообщений вообще нет. Тогда где они? Я вспоминаю, что они всплывающие и приходят в приложении. Миша вместе со мной смотрит на экран, и мы читаем: потеря питания в десять тридцать утра, а восстановление в четыре часа.

— И где все это время была твоя жена, которая не знает ни одного закона физики? — издевается надо мной Миша.

Я теряюсь и больше ничего не говорю. Моя спина покрывается липким потом. Нет, я до сих пор не верю, что моя жена, эта овечка, могла такое провернуть. Просто мне интуитивно страшно, как-то само по себе. Может, от того, что мы вообще затеяли эту проверку. Я взъерошиваю волосы и все равно мотаю головой:

— Я не верю, что моя Соня способна на такие расчеты!

Миша берет меня за плечи и трясет:

— Какие нахер расчеты? Ей всего лишь надо было прочитать инструкцию, сколько держит заряд батарея, а это легко можно найти в интернете. Ты понимаешь, что ты сейчас в полной жопе?

Я мотаю головой и рычу:

— Ну так на дорожных-то камерах я должен быть!

Он уже орет:

— В десять утра? А твой автомобиль сгорел в четыре тридцать утра! Когда ты дрых в своей теплой кроватке, а доказать этого не можешь!

Я все равно не согласен:

— Нет! Нет!

— На камерах, которые у ментов, вы едете вместе в сторону Ярцево, где потом твоя машина врывается — это уже доказано, есть несколько свидетелей, а потом… потом твоя жена исчезает, оставив у берега реки шубу в крови. Уверен, что кровь найдут еще где-то, — озабоченно вздыхает друг. — А потом ты, получается, добрался до дома и уже в девять уехал к друзьям, что могут подтвердить дорожные камеры. Только нам эти доказательства до жопы.

— Если она все это подстроила, то она, получается, жива? — спрашиваю шепотом.

— Если все так, как я думаю, то да!

Миша откидывается на спинку кресла и смотрит в потолок.

— И меня могут посадить? — хриплю я.

Он кивает:

— Есть только один способ выбраться из этого дерьма.

— Какой?

Я еле дышу. Я и это-то слово кое-как произнёс. Кажется, что меня придавило гранитной плитой. Нет сил ни дышать, ни говорить.

— Надо понять, зачем ей это надо, — спокойно отвечает Миша и с укором смотрит на меня. — Рассказывай!

Я вскакиваю и мечусь по кабинету.

— Что рассказывать?

Моя жена всегда была терпеливой и не наступала на меня ни с какими требованиями. Никогда! А сейчас друг утверждает, что она мастерски подстроила пропажу, или даже убийство, и теперь я за это отвечу?

— Она никогда не пугала меня и даже не намекала, что чем-то недовольна. Когда я приходил поздно она дулась, но недолго. Нет, — категорически заявляю я, — она не могла.

Миша кивает:

— Хорошо. Посидишь пару недель в СИЗО — вспомнишь.