Мой (не)выносимый архитектор - Ли Мурр

в чертежи, — прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что его губы почти касались ее кожи. — Я пытался быть профессионалом. Но я закрываю глаза и вижу, как ты закусываешь губу. Я слышу твой голос даже когда ты молчишь. Ты проросла в меня, Майя. Как твои деревья прорастают сквозь мой бетон. И это разрывает меня на части.

— Глеб, нельзя... мы коллеги... мы сорвем проект... — она попыталась сказать это твердо, но получился сдавленный, прерывистый выдох.

Она подняла руки, чтобы оттолкнуть его, уперлась ладонями в его грудь, но под пальцами отчаянно, как сумасшедшее, билось его сердце. И это сердцебиение предательски синхронизировалось с ее собственным.

— Плевать на проект, — выдохнул он.

Одна его рука оторвалась от стекла. Большие, горячие пальцы легли на ее талию, обжигая сквозь тонкую ткань рубашки, и собственнически, с силой прижали Майю к его бедрам. Она судорожно охнула, вскинув голову, и этот звук стал для него спусковым крючком.

Глеб больше не сдерживался.Он впился в ее губы с такой отчаянной, голодной жадностью, словно она была воздухом, а он тонул долгие полгода. Это не было нежно. Это было похоже на столкновение двух комет — жестко, властно, на разрыв.

Его пальцы зарылись в ее волосы, разрушая идеальный строгий узел, шпильки со звоном полетели на пол. Он целовал ее так глубоко, так неистово, словно хотел выпить всю ее до дна, стереть ту границу, которая разделяла их всё это время.

Майя попыталась сопротивляться, ее пальцы на секунду сжались на его рубашке, пытаясь оттолкнуть... но тело предало ее. Напряжение, которое копилось между ними месяцами, ярость, электричество, эта изматывающая война — всё это взорвалось внутри нее. Из ее горла вырвался тихий, капитулирующий стон.

Ее руки скользнули вверх по его груди и отчаянно, до боли в пальцах вцепились в его плечи. Она ответила на поцелуй. Так же жадно. Так же зло. Кусая его губы, путаясь пальцами в его волосах, отвечая на эту одержимость своей собственной, которую так долго прятала даже от самой себя.

Глеб зарычал, почувствовав, как она сдалась. Он подхватил ее под бедра, отрывая от пола, и Майя инстинктивно обхватила его ногами за талию. Он в два шага прижал ее к краю своего массивного рабочего стола, сбрасывая на пол те самые идеальные чертежи, из-за которых они спорили.

Бумаги разлетелись по кабинету белым снегом, но им было уже плевать на всё в этой вселенной.

Глава 9

Когда пульс начал медленно возвращаться в норму, в кабинете повисла густая, тяжелая, но совершенно иная тишина. Не враждебная — оглушающе близкая.

Майя сидела на краю его стола. Рубашка была накинута на плечи, волосы растрепаны, губы припухли. Глеб стоял между её колен. Он не отстранился. Наоборот — он уткнулся лицом в изгиб её шеи, тяжело дыша, и его большие руки всё ещё собственнически сжимали её талию, поглаживая голую кожу большими пальцами.

Майя медленно, словно не веря в реальность происходящего, зарылась пальцами в его темные волосы. Он судорожно выдохнул от этого касания и прижался к ней ещё плотнее.

Она чувствовала, как мелко подрагивают его плечи. Этот сильный, непробиваемый, жесткий мужчина сейчас был абсолютно беззащитен перед ней.

— Глеб... — тихо позвала она, возвращаясь в реальность. Голос был хриплым. — Уже ночь. Нам... нам надо собираться.

Он замер. Медленно поднял голову. В полумраке от дежурного торшера его глаза казались почти черными, и в них плескалась такая щемящая, отчаянная потребность, что у Майи сжалось сердце.

— Куда? — его голос звучал глухо.

— Домой, — она попыталась улыбнуться, хотя внутри всё дрожало от его взгляда. — В разные стороны. Как нормальные люди после рабочего дня. Который, правда, закончился... не совсем нормально.

Глеб не улыбнулся. Его челюсти сжались. Он поднял руку и медленно, почти благоговейно провел костяшками пальцев по её щеке, заправляя за ухо растрепанную прядь.

— Ты никуда не поедешь, — тихо, но с абсолютной уверенностью сказал он.

Майя чуть отстранилась, привычка защищать свои границы сработала рефлекторно:— Глеб, я не...

— Майя, послушай меня, — он перебил её, но не грубо. Он взял её лицо в обе ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Я не командую. Я прошу. Я умоляю, если хочешь.

Его большие пальцы нежно гладили её скулы, но в голосе звенела натянутая струна.

— Если ты сейчас выйдешь из этого кабинета, сядешь в такси и уедешь в свою пустую квартиру... я свихнусь до утра. Я не смогу отпустить тебя туда, где я не могу до тебя дотронуться. Не после того, что сейчас было.

— Глеб, мы же коллеги, мы взрослые люди... нельзя просто так взять и... — она замялась, утонув в его глазах.

— Можно, — отрезал он, и в этом слове была вся его боль и вся его любовь, которую он так долго маскировал под язвительность. — Ты поедешь ко мне. Сегодня. Завтра. Навсегда, если позволишь. Мне плевать на твои вещи, купим новые. Мне плевать, что скажут в офисе. Я не отпущу тебя от себя, Майя. Я просто физически не смогу разжать руки.

Он прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. Его дыхание смешивалось с её дыханием.

— Пожалуйста, — прошептал он так тихо, что это прозвучало прямо в её сердце. — Поехали домой. Вместе. Я больше не вывезу ни одной ночи без тебя.

Майя смотрела на его закрытые глаза, на дрожащие ресницы. Она поняла, что он не играет. Это не контроль диктатора. Это паника человека, который наконец-то нашел свой якорь и до одури боится, что волна снова его оторвет.

Вся её логика, все правильные доводы про субординацию и партнерство расплавились под этим "пожалуйста".

Она медленно подняла руки, обхватила его за шею и прижалась губами к его виску.— Хорошо, — выдохнула она в его кожу. — Поехали к тебе.

Глеб судорожно втянул воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Он обхватил её так крепко, что затрещали ребра, спрятал лицо в её волосах и замер, окончательно понимая: он победил в этой войне, только сдавшись ей в плен.

Глава 10

Квартира Глеба оказалась точно такой же, как он сам: много бетона, темного дерева, холодного стекла и ни одной лишней детали. Идеально выверенное, мужское пространство. Но в эти выходные от этого порядка не