Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд
Охота началась.
Его след парил в воздухе и цеплялся за землю, отчетливый и осязаемый, словно светящиеся красные усики. Я мчалась за ним, а в гигантском пластиковом мозге мигали огоньки, будто этот квадроцикл был восставшей из мертвых машиной скорой помощи. Хотя я и близко не была экспертом в вождении четырехколесников, мегадоза «V12» разогнала мои рефлексы до уровня «Я — Бог», и это меняло абсолютно всё. С ювелирной точностью меняя положение тела и баланс, я неслась вперед, игнорируя бьющий по ногам подлесок. Я лавировала между деревьями и перелетала через промоины, управляя машиной с нелепой легкостью там, где простые смертные уже раз десять разбились бы насмерть.
Запах становился всё гуще, и я буквально почувствовала его вкус на языке. Пот и тревога, скорбь и решимость. Тревога за Марлу. Одержимое желание вернуться к Кристи.
Затем до меня донесся звук его квадроцикла — неровный шум, колеблющийся между ревом и грохотом. Рефлексы Розарио были всего лишь человеческими, вялыми по сравнению с моими, и это заставляло его притормаживать на маневрах, которые я пролетала на полной скорости.
Я взлетела на пригорок и заметила впереди между деревьями вспышку фиолетовых лент. Казалось невозможным, чтобы он услышал мой транспорт из-за шума собственного мотора, но, возможно, его подкорка почуяла хищника на хвосте. Он резко обернулся, его глаза на мгновение округлились от шока, после чего он снова сфокусировался на лесе и своем бегстве.
Я прибавила газу, пытаясь сократить дистанцию, но он заставлял меня попотеть. Он управлял квадроциклом с легкостью человека, имеющего за плечами колоссальный опыт, что чертовски хорошо компенсировало минус его жалких человеческих рефлексов.
Казалось, я гналась за ним часами, хотя с тех пор, как я влетела в лес, прошло меньше десяти минут. Часики моих суперспособностей тикали, эта нависшая угроза подгоняла меня вперед. Окровавленный манекен я потеряла еще полмили назад, но большой мозг продолжал весело мигать. Розарио проскочил мимо дерева и снёс одну зомби-руку из скотча и папье-маше. Она отскочила в мою сторону, и мне пришлось буквально вжаться в сиденье — пальцы из рабицы едва не задели мою голову, когда эта хрень пролетала мимо.
Расстояние между нами таяло, пока я преследовала его с абсолютной решимостью. Ничто другое не имело значения, кроме как остановить Розарио — не только ради спасения Медведя, но и ради того, чтобы взять самого Розарио и его недопеченный план «Спасите зомби» под надежный контроль Клана.
Деревья поредели, и земля выровнялась. Розарио выжал максимальную скорость, но мой квадроцикл был такой же мощности, а веса нес на себе гораздо меньше. Впереди заискрилась вода, пока я нагоняла его. Река Коулмайк. Не такая большая, как Кригер, но всё же не меньше ста футов в ширину в этой части и слишком глубокая, чтобы переехать её на четырехколеснике. Восторг захлестнул меня. Теперь он в ловушке.
Однако, вопреки всякой логике, он продолжал на полной скорости нестись прямо к реке. Мой восторг угас, сменившись чистым унынием. Нет, ни хрена он не в ловушке. Он собирается влететь прямо в воду, а потом поплыть, чтобы течение унесло его далеко от меня. И он, скорее всего, хороший, сильный пловец. Черт бы его побрал. Мои навыки плавания были в лучшем случае сносными, и все мозги и «V12» в мире не сделают меня достаточно быстрой, чтобы поймать его в воде.
Это означало, что мне нужно перехватить его на суше, но сказать проще, чем сделать. Я подбиралась к нему всё ближе, пока река стремительно неслась нам навстречу. Мы с Розарио всё еще были слишком далеко друг от друга даже для божественного прыжка с моего квадроцикла на его — при условии, что мой суперзаряд «V12» еще не иссяк. Еще тридцать секунд, и мы оба окажемся в воде. Он победит, а Медведь, Клан и все зомби проиграют.
Нет. Мы не можем проиграть. Если мы проиграем, мы умрем. С криком ярости и отчаяния я с мясом выдрала мигающий пластиковый мозг вместе с проводами и стяжками, а затем со всей дури швырнула его в Розарио. Он полетел в его сторону, и мой гнев сменился удивленным восторгом, пока я наблюдала за этой великолепной траекторией. Я боялась, что недооценила свою возросшую силу и перекинула снаряд, но позади мозга болтался какой-то длинный серый предмет, утяжеляя его ровно настолько, насколько нужно.
Погодите-ка. Это же моя рука.
Пластиковый мозг вместе с рукой прилетели Розарио аккурат между лопаток. Он резко подался вперед, дернув руль и заложив неестественно крутой вираж.
Это же… моя рука.
Мозг и оторванная конечность рухнули в грязь. Розарио вместе с квадроциклом взмыли в воздух, закружившись в странном, пугающе беззвучном балете катастрофы. Я в каком-то отстраненном оцепенении и ужасе наблюдала, как Розарио со всего маху впечатался в дерево и кулем повалился на землю. Долей секунды позже в считанных дюймах от него рухнул квадроцикл, после чего покатился дальше и наконец замер на песчаном берегу реки.
Звуковой вакуум лопнул, и я резко очнулась. С пересохшим ртом я левой — и теперь единственной — рукой ударила по тормозам, кое-как остановив свой транспорт. Ноги казались какими-то ватными и чужими, когда я слезала с сиденья, но я списала это на долгую и безумную скачку по лесу. Ну и, возможно, на тот скромный факт, что я только что лишилась руки, но времени рефлексировать не было. Розарио глухо застонал, а значит, был еще жив. Сначала нужно разобраться с ним.
В десятке футов от него моя левая нога окончательно подогнулась, и остаток дистанции я преодолела в корявом ползке на трех конечностях. Я неуклюже опустилась на колени рядом с ним; он дышал часто и поверхностно. Травмы головы видно не было, но судя по тому, как знатно он приложился об ствол, его ребра превратились в месиво.
— Где Медведь? — закричала я. Точнее, попыталась. Из горла вырвался