Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

— Ну надо же. И при этом она чувствует себя достаточно сносно, чтобы отсматривать гигабайты видеозаписей с пытками зомби и отбирать для тебя самые сочные кусочки.

Его глаза забегали из стороны в сторону, словно он лихорадочно искал слова, способные меня переубедить. Держи карман шире. Я шагнула к нему вплотную, готовясь нанести финальный удар.

— Она наплела тебе, будто я вот-воь окончательно слечу с катушек из-за сабертоновских тестов, и что меня нужно похитить. Исключительно ради моего собственного блага. Вот только забавная штука: прошел уже год с тех пор, как я была подопытной в лаборатории «Сабертона». И вдруг именно сейчас я резко превращаюсь в мега-монстра? — Я одарила его своим самым уничтожающим, испепеляющим взглядом. — И давай не будем забывать, что ей всё это время якобы промывали мозги, но при этом она демонстрирует потрясающую дееспособность. Любой другой смертный на её месте уже пускал бы слюни в мягкой комнате психушки.

— Нет, ты ничего не понимаешь.

— О, я как раз всё прекрасно понимаю, — я издала короткий безрадостный смешок. — Давай я разложу тебе всё по полочкам. Кристи Чэриш в полном порядке. Более чем в порядке. На самом деле она сейчас на пике своей формы, особенно в том, что касается манипулирования людьми ради получения желаемого. — Я смягчила тон. — Данте, она держит тебя за полного кретина. Она ни за какие коврижки не станет публично разоблачать «Сабертон», потому что тогда на свет божий неизбежно вывалятся и все её собственные грязные маленькие секреты.

Он облизнул губы, глядя на меня умоляющим взглядом:

— Нет, ты ошибаешься. Она не в порядке. Она хрупкая. Вот почему мы… почему ей нужно, чтобы я заботился о ней.

— Хрупкая? — я долгим взглядом окинула этого бедолагу. Мне почти — совсем чуть-чуть — стало жаль этого лоха. — Похоже, в твоих краях у этого слова какое-то совсем другое значение. Я слабо себе представляю, как человек, ставший «хрупким» в результате умышленного промывания мозгов, мог провернуть те грандиозные кулуарные сделки, которые она последние несколько дней крутит и с «Сабертоном», и с моими людьми.

Розарио уставился на меня, его рот беззвучно открывался, пока он тщетно пытался нащупать ответ или хоть какую-то колкость. Хоть что-нибудь. Моё последнее заявление стало тем самым финальным мазком, который полностью перекроил картину — примерно как пририсовать усы Гитлера, — и теперь он мучительно пытался осмыслить этот новый образ. У меня закралось подозрение, что в прошлом были мелкие детали в поведении Кристи, которые он отбрасывал или оправдывал, поскольку они никак не вписывались в его концепцию «бедной хрупкой Кристи». Но получив небольшую порцию отрезвляющей реальности, он начал осознавать, что эти самые детали идеально ложатся на новую картину — как улыбка той девахи Мона Лизы.

Полог шатра резко распахнулся. «Ну наконец-то», — с облегчением подумала я. Но вместо массивной туши Медведя внутрь влетела миниатюрная фигурка.

— Энджел! — восторженно взвизгнула Жюстин Чу, держа в одной руке бокал с коктейлем «Ураган», а в другой — телефон. На её шее красовалось канареечно-желтое боа из перьев вместе с доброй дюжиной рядов бус Марди Гра. Обтягивающее серебряное платье едва прикрывало её разнообразные интимные места.

Я молниеносно убрала пистолет в кобуру — на этот раз обошлось без того, чтобы прострелить себе задницу, как это случилось в Нью-Йорке. Ник одним рывком спрятал свое оружие с глаз долой, а Розарио сместился так, чтобы Жюстин не могла заметить наручники. Никому из нас в этом дурдоме свидетели были не нужны.

— Привет, Жюстин! — отозвалась я, изо всех сил стараясь звучать искренне обрадованной, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Где, блядь, носит Медведя?

Жюстин, пошатываясь, двинулась вперед на фиолетовых сапогах на высоких каблуках, широко улыбаясь и блаженно не замечая ничего странного вокруг.

— Я искала тебя по всему Фестивалю, а ты, оказывается, здесь! — Она широко развела руки, окатив Ника порцией рома и фруктового сока.

— А зачем ты меня искала? — спросила я. Черт. Это прозвучало параноидально? Да, это прозвучало абсолютно параноидально.

К счастью, Жюстин ничего не заметила.

— Ну, где-то час назад я увидела миниатюрную блондинку в маске и подумала, что это, наверное, ты, потому что ты крошечная и у тебя светлые волосы, понимаешь? — Она покачнулась рядом с Розарио и окинула его несфокусированным взглядом. Я вся напряглась, готовая ринуться к ней на выручку, если он что-нибудь выкинет, но она лишь подмигнула ему, потрепала за подбородок и двинулась дальше ко мне. — Потом эта блондинка развернулась и пошла в другую сторону, и я такая: «О боже мой, я же знаю эту милую маленькую попку!» И вот теперь я здесь, и ты здесь, и я должна тебе сказать… — она глубоко вздохнула. — …этот ваш Марди Гра — полнейшее дерьмо!

— Чего? — я честно пыталась делить внимание между ней и Розарио, что явно получалось из рук вон плохо. — Погоди. Почему?

Она посмотрела на меня очень серьезно, если не сказать трезво:

— Потому что… я просто в говнище пьяная.

— Да. Ладно.

Жюстин залилась звонким хохотом:

— Я же говорю, круто, да?

— Добро пожаловать в Луизиану, — выдавила я жизнерадостную улыбку, одновременно пытаясь контролировать всё остальное. Ник косился одним глазом на Розарио, а вторым — на свой телефон, строча смску. Пытался связаться с Медведем, в этом я была уверена, и по тому, как напряглась его фигура, стало ясно, что ответа не последовало.

Розарио. У меня внутри всё оборвалось. Он разглядывал Жюстин с дружелюбной, располагающей улыбкой. Его поза была спокойной и расслабленной, словно стоять, заложив руки за спину, было для него делом абсолютно естественным, а вовсе не потому, что на них были защёлкнуты наручники. От него не веяло вайбом хладнокровного убийцы, но я кожей чуяла: он что-то сделал с Медведем. Мне кровь из носу нужно было вытрясти из него правду, но сначала требовалось как-то выставить отсюда Жюстин.

Я перехватила её за руку, чтобы направить к выходу, но она упрямо укоренила свои ноги в фиолетовых сапогах и одарила мужчин свирепым взглядом.

— Эта женщина спасла меня от Вэла Килмера! — авторитетно заявила она. — И из-за этого она так и не получила совместное фото