Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд
В нашем плане было всего два потенциальных прокола, о которых мы знали. Первым пунктом шла Марла, и что делать, если Розарио не закроет её в клетке. Но после долгих споров и обсуждений мы сошлись на том, что в таком случае мы просто сворачиваем лавочку. Обычные транквилизаторы для животных действовали слишком долго, а другого способа нейтрализовать Марлу без риска покалечить или убить её у нас не было. И что самое важное — нам совсем не улыбалось иметь дело с сорока килограммами разъяренной немецкой овчарки.
Вторым потенциальным проколом было то, что у нас имелось очень узкое временное окно, чтобы сцапать Розарио. К несчастью, именно в это время начинался парад: около полусотни квадроциклов, разукрашенных под реднекские зомби-платформы для Марди Гра, намертво блокировали дорогу на выезд с Фестиваля. Ситуация паршивая, но нам придется захватить Розарио, а потом сидеть на нем и ждать. Терпение никогда не числилось среди моих добродетелей, но ради такого дела я постараюсь выложиться на все сто.
Мимо с ревом пронеслась кавалькада квадроциклов, увешанная пластиковыми бусами, бутафорскими мозгами и частями тел. Когда они скрылись, мы с Ником дошли до VIP-шатра и обогнули его сзади, где благодаря автомобильному пропуску «Медвежьей берлоги» был припаркован мой фургон. Я мазнула взглядом по часам. Почти пора. Я стянула маску и повернулась к Нику.
— Даже не начинай, — отрезал он прежде, чем я успела открыть рот. — Всё решено. Я остаюсь.
С момента просмотра того видео он ни разу не улыбнулся и не задерживал на мне взгляд дольше чем на секунду, а хмурая зомби-маска идеально подчеркивала стальные нотки в его голосе.
— Хорошо, — ответила я вместо того потрясающего, железобетонного аргумента, который всю дорогу сочиняла в уме. — Спасибо.
Он сухо кивнул и скользнул внутрь шатра. Я выдохнула и последовала за ним.
Бутафорскую луну уже убрали, и обычные лампочки освещали горы составленных друг на друга стульев и столов, а также белые скатерти, сваленные кучей в бак для белья. «Склеп» полностью разобрали, и секции забора, надгробия и прочий декор лежали аккуратными стопками неподалеку от главного входа. Медведь заверил меня, что здесь никого не будет до самого утра, пока всё это добро, включая сам шатер, не увезут на грузовиках. Я мысленно скрестила пальцы, чтобы он оказался прав. Это было единственное место на Фестивале, обеспечивающее хоть какое-то подобие уединения.
Мы молчали. Я заняла позицию за горой фальшивых надгробий, а Ник со сдвинутой на лоб маской прильнул к щели в стене шатра у самого входа. Он проявил редкое упрямство, решив помочь мне, но согласился натянуть маску, как только всё завертится, поскольку никто из нас не хотел, чтобы его опознали. Он разок проверил пистолет, опустил его в кобуру на поясе и прикрыл курткой. Это пока была самая дикая часть происходящего — видеть, с какой естественной легкостью Ник управляется с оружием, хотя это было абсолютно логично, учитывая, кто его отец.
Минуты медленно капали. Шоу давно закончилось, но Розарио требовалось время, чтобы увести Марлу со сцены и закрыть в клетке. Время шло. Где-то вдалеке ревели квадроциклы и гремела музыка. Ник стоял неподвижно и молча, а я едва сдерживала порыв начать мерить шагами комнату. Может, фанаты выстроились за автографами или фото с Розарио. Или парад их притормозил. Или, что куда более вероятно, Медведь не торопился и вел себя максимально непринужденно, поскольку Розарио заподозрил бы неладное, сочти он, что Медведь спешит.
Примерно на пятидесятый раз, когда я проверяла часы, Ник указал на входной полог, натянул маску на лицо и присел за стопкой контейнеров. Он достал оружие, но я оставила одолженный у Медведя пистолет в кобуре на пояснице. Весь наш план строился на том, что Розарио сам захочет меня похитить. Заметь он меня вооруженной, скорее всего, сразу дал бы дёру, и даже если Медведь перехватил бы его на выходе, лишняя потасовка нам была ни к чему.
Пульс зачастил, когда мое обострившееся зомби-слух уловило приближающиеся шаги.
Розарио отодвинул полог шатра и шагнул внутрь; его глаза сузились при виде меня. Я изобразила испуг и попятилась на несколько шагов назад, мысленно умоляя его пройти еще дальше. Я верила, что если всё пойдет через задницу, Медведь услышит и прикроет нас, но никому из нас не хотелось доводить до этого.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — потребовала я ответа, стараясь, чтобы в моем голосе прозвучало именно столько паники, сколько нужно. Еще пара футов, и Ник зажмет его в угол.
Розарио быстро оглядел шатер и, судя по всему, убедившись, что мы одни, вытащил электрошокер из куртки и двинулся на меня:
— Похоже, ты едешь со мной…
— Брось оружие. Живо, — скомандовал Ник, выходя из-за контейнеров. Розарио крутанулся на месте, но замер, увидев пистолет в руках Ника. Ник не был громилой, но у Розарио явно хватало опыта, чтобы не смотреть на габариты, а заметить спокойный профессионализм и намертво застывший прицел.
Сжав челюсти, Розарио опустил Тайзер на землю. Я достала свой пистолет и взяла его на мушку, пока Ник подобрал шокер, быстро обыскал его, а затем выудил из куртки наручники и защелкнул их на руках Розарио за спиной.
— Чист, — коротко бросил Ник и отступил на безопасное расстояние, держа Розарио под прицелом.
— Даже не думай дергаться, — отрезала я. — И двух шагов не сделаешь. Но если будешь сотрудничать, я буду паинькой.
— Я и не собираюсь бежать, — произнес Розарио, выпрямляясь. — Всё, что меня волнует — это безопасность людей на этом фестивале. — Он говорил со спокойной властностью. — Энджел, ради твоего же блага, сними наручники и иди со мной.
Я демонстративно поковыряла мизинцем в ухе:
— Чего-чего?
— Ты дестабилизируешься. Кристи… — Он осекся. — Доктор Чэриш располагает доказательствами того, что ты страдаешь от долгосрочных последствий экспериментов «Сабертона». — Он кивнул на меня подбородком. — Эта серость. Гниль. Процесс явно прогрессирует. Если ты полностью дестабилизируешься,