Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

— Видишь, я могу ходить сама, просто… оу! — Ноги резко подкосились, и моя задница плюхнулась ровно в инвалидное кресло, которое Жак ловко подкатил прямо под меня. На самом деле его тайминг был настолько безупречен, словно он заранее знал, что оно мне понадобится.

— Спасибо, — пробормотала я, пытаясь собрать воедино остатки своего достоинства. — Но я могу доехать сама.

Я положила телефон на колени, ухватилась руками за ободья колес и со всей дури крутанула их вперед. Потом еще раз. И еще.

— Ладно, — выдохнула я, тяжело дыша после колоссальных усилий, которые продвинули меня всего на полтора фута. — Побуду ленивой улиткой.

Жак лишь молча улыбнулся и покатил меня в «Головарню».

***

Кэнг снова был в своем баке, плавая там точно мумия-переросток. Жак припарковал меня в сторонке у дальнего стола, а сам включился в работу, вместе с доктором Никасом закружившись в привычной суете вокруг датчиков, замеров и подключения зондов. Пока я ждала, решила проверить сообщения на телефоне. Меня ждали два голосовых с незнакомого иногороднего номера. Наверное, какие-нибудь телемаркетеры. Еще одно было от Аллена. Но от Ника — абсолютно ничего. Моё сердце болезненно ухнуло вниз, оставив после себя гигантскую ноющую пустоту. Я начала яростно моргать, чтобы сдержать слезы. Ну и на что, блядь, я рассчитывала после того, как буквально сгнила и развалилась на куски у него на глазах?

— О боже, я чуть было не забыл. — Доктор Никас взял со стола обычный белый конверт, пересек комнату и протянул его мне. — Мои глубочайшие извинения, Энджел. Я должен был отдать тебе это, как только ты пришла в себя. — Заметив мой недоуменный взгляд, он улыбнулся и добавил: — Это от твоего отца.

Моё сердце немного оттаяло, когда я взяла письмо:

— Всё в порядке. Спасибо.

Пока доктор возвращался к своим приборам, я надорвала конверт. Настроение стремительно поползло вверх при виде корявого, убористого отцовского почерка.

«Энджел-детка, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Ты главное продолжай делать добрые дела, как делала всё это время, слышишь меня?»

Слезы сами хлынули из глаз, и я даже не пыталась их остановить [creative-writing-pad: load].

«Тут, в этом месте, за тобой ухаживают очень хорошие люди. Ари говорит, что ты у меня настоящий чемпион. Он прав, хотя мне и не нужно, чтобы кто-то со стороны мне это доказывал. Ты моя Энджел-детка».

Невероятно теплое, ласковое чувство счастья разлилось из самой глубины моей груди до кончиков только что отросших пальцев ног. Доктор Никас сумел расположить моего отца к себе настолько, что тот запросто звал его Ари. А это значило, что сам доктор проявил искреннее дружелюбие и лично предложил отцу обращаться к нему по имени. Двое моих самых любимых мужчин в мире отлично поладили. Настоящее, абсолютное счастье.

«Я приходил навещать тебя каждый божий день, как только тебя сюда привезли. Маркус тоже заглядывал, но вид у него был такой уставший и грустный, что у меня даже язык не повернулся затеять с ним перепалку. Ари сказал, что ты можешь прийти в себя завтра утром, так что я решил оставить это письмо на случай, если ты проснешься до моего прихода. Меня, конечно, знатно перепахало, когда я увидел тебя в том баке со слизью. Думал, они тебя там топят. Ари и тот француз в итоге всё-таки вдолбили в мою дурную башку, что это единственный способ вернуть прежнюю тебя. И они оказались правы. Я сидел сегодня рядом и смотрел, как ты спишь. Пел тебе те самые песни, которые ты вечно терпеть не можешь. Мне хочется верить, что ты хоть капельку слышала меня, и это заставило тебя улыбнуться внутри».

— Энджел? — участливо окликнул меня доктор Никас. — Всё в порядке?

Его беспокойство было вполне обоснованным, учитывая, что я ревела уже в три ручья.

— Да. Это папа, — шмыгая носом, выдавила я сквозь слезы. — Он написал, что пел мне вчера.

— О, еще как пел! — доктор Никас широко улыбнулся, не отрываясь от настройки оборудования. — Громко и с душой.

— О господи, — выдохнула я, умирая от стыда и одновременно чувствуя непередаваемый восторг от того, что папа пел мне в лаборатории, абсолютно забив на то, кто его слышит. — Дай угадаю репертуар: «Pinball Wizard», «Paradise by the Dashboard Light» и «Shut Up and Kiss Me»?

В глазах доктора заплясали веселые искорки:

— Именно они. Кстати, у него весьма недурной голос. Ты помнишь, как он тебе их пел?

— Я помню их по примерно миллиарду исполнений дома. — Я невольно рассмеялась. — Он, небось, надеялся достать меня ими настолько, чтобы я очнулась и рявкнула на него, чтобы он заткнулся.

Доктор Никас тихонько хмыкнул, а я вернулась к финальным строчкам письма.

«Завтра мне нужно будет ненадолго смотаться в Такер-Пойнт по делам, а после обеда я сразу заскочу к тебе. Да, хотел сказать: Ник связывался со мной, расспрашивал, как ты тут и всё ли с тобой нормально. Судя по тому, что он сейчас чувствует, я без понятия, наберет ли он тебя напрямую в ближайшее время, но ты должна знать: он всё равно думает о тебе, что бы там ни казалось со стороны. Он придет в себя, вот увидишь. Я люблю тебя, Энджел-детка. Папа».

Моё сердце со щелчком вернулось на свое законное место. Улыбаясь, я смахнула счастливые слезы, достала телефон и сфотографировала письмо. И мне было глубоко плевать, если со стороны это казалось дикостью. Я хотела иметь возможность перечитывать эти строчки в любой момент, когда мне понадобится напоминание о том, как мне, блядь, чертовски повезло в этой жизни.

Я аккуратно убрала листок обратно в конверт и перешла к прослушиванию голосового сообщения от Аллена.

«Энджел. Просто хотел дать знать, что твой, э-э, лечащий врач, доктор Никас, связался со мной по поводу той самой, хм, процедуры, которую тебе проводят.