Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

Тут подал голос доктор Никас:

— Используя африканские растительные соединения, мы сможем существенно снизить нашу зависимость от мозгов уже через несколько недель. И это станет отличной отправной точкой для того, чтобы общество восприняло нас менее враждебно.

Пирс выглядел как загнанный в угол тигр:

— Ари, наша история наглядно доказывает, что происходит, когда нас находят.

Тень воспоминаний промелькнула в глазах доктора Никаса, но его голос остался твердым и спокойным:

— И это последнее, через что я хотел бы пройти снова. Но если когда-либо и был подходящий момент для принципиально нового подхода, то это момент настал прямо сейчас.

— Мы будем оставаться жертвами до тех пор, пока сами считаем себя жертвами, — добавила я. — Выход из тени не будет легким и красивым, как бы он ни случился. И вместо того чтобы видеть в Розарио и остальных людях, которые в курсе нашего секрета, сплошную обузу, может, нам пора подумать о том, как открыто жить в мире, где будут и союзники, и враги. — Я покачала головой. — Пирс, нам нужно построить сеть союзников среди людей до того, как нас застанут со спущенными штанами. Ты больше не сможешь защищать Клан в одиночку.

Это задело его за живое. Пирс яростно заскрежетал зубами; вид у него был такой, словно ему до безумия хотелось во что-нибудь врезать.

— Смотрю, ты свою маленькую сеть союзников уже сколотила.

— Ага. И эти самые союзники только что спасли мою задницу. И весь Клан в придачу. — Я подняла руку и сделала жест, будто роняю на пол воображаемый микрофон: — Бум.

Он замолчал. Ярость на его лице начала медленно угасать.

— Я обдумаю твои аргументы, — наконец глухо произнес он. — И мы оценим Розарио как потенциального союзника.

Я решила засчитать это как победу. Ну или, по крайней мере, не как безоговорочное поражение.

Доктор Никас бросил на меня одобрительный взгляд, после чего отложил свой планшет в сторону.

— Кэнг дошел до оптимальной температуры, — объявил он.

Доктор Никас опустил руки в бак и срезал марлю, закрывавшую лицо Кэнга. Я подъехала поближе, чтобы получше всё рассмотреть. Кэнг был серым, но уже не выглядел усохшим и сморщенным, каким он был, когда мы с Жаком его заматывали. Сейчас он казался просто спящим. В розовой слизи.

Пирс наблюдал за процессом, поджав губы:

— Он очнется?

— С новой формулой это действительно скорее вероятность, чем категорическое «нет». — Доктор Никас отступил на шаг и вытер руки от слизи полотенцем. — Жак, выставляй напряжение первой стадии.

Стоявший рядом со мной Жак отрегулировал вольтаж. Я выжидающе уставилась в бак. И продолжала всматриваться, но не происходило ровным счетом ни хрена.

— ЭЭГ без изменений, хаотичная, — доложил Жак. — Пульс десять. Шестнадцать. Восемнадцать. — Он сделал паузу. — Держится стабильно на восемнадцати.

Доктор Никас подкрутил настройки и впился взглядом в показатели ЭЭГ:

— Повышай до второй стадии.

Дежавю. Всё это я уже слышала, когда сама плавала в баке.

— У него глаза открылись! — пискнула я от внезапного дурацкого восторга, и мне было плевать, что со стороны я звучу глупо. Черт, да если бы не я, Кэнг вообще не лежал бы здесь в лаборатории, весь такой заново выращенный. Может, теперь он начнет меня слушать, когда я буду говорить ему, что серийный убийца оттяпывает зомби головы.

— Пульс двадцать шесть. Тридцать два. ЭЭГ колеблется.

— Хей, Кэнг, — позвала я, громко и четко. — Ты отлично справляешься.

— Избавь нас от своего черлидинга, Энджел, — оборвал Пирс. — Он тебя не слышит.

— Чушь собачья. — Я свирепо зыркнула на Пирса. — Ты никогда сам не плавал в улитковой слизи, так что ни хрена не понимаешь, о чем говоришь. Когда мои глаза открылись, я слышала вообще всё: и про вольтаж, и про пульс, хотя и не могла пошевелиться. — Я поднялась на ноги, опираясь одной рукой о край бака и наклоняясь вперед. — Хей, Кэнг. — Я помахала рукой. — Всё будет хорошо, я обещаю. Я сама была на твоем месте, так что, держу пари, ты меня отлично слышишь, просто говорить не можешь, а это, я знаю, пугает до усрачки. Ты попал в небольшую аварию, но тебя уже подлатали. Если в этот раз ты не проснешься до конца, тебя просто опустят обратно, чтобы ты еще немного поварился. — Я ухмыльнулась. — Но не переживай. Совсем скоро ты очнешься по-настоящему.

Веки Кэнга дрогнули, и его глаза встретились с моими.

— Пульс резко подскочил, — выкрикнул Жак. — Пятьдесят. Пятьдесят восемь. Шестьдесят два.

Доктор Никас коротко кивнул:

— Сбрасывай на ноль.

— Нет! — Пирс резко развернулся к доктору Никасу. — Не возвращай его в стазис!

Доктор Никас так и вскипел:

— Если мы этого не сделаем, это нанесет непоправимый ущерб! Мы и так значительно опережаем гра…

— Возвращай его в сознание, — процедил Пирс сквозь стиснутые зубы. — Делай.

Жак бросил неуверенный взгляд на Пирса:

— Семьдесят. Семьдесят два. Семьдесят восемь!

Я тяжело рухнула обратно в инвалидное кресло, причем с такой силой, что оно откатилось назад, прямо к Жаку.

Доктор Никас встал стеной между баком и Пирсом.

— Нет, — отрезал он. — Я не стану этого делать.

Жак был самой детальной картиной крайнего замешательства, а вот я — ни разу. В ту самую секунду, как я услышала это «Нет» от доктора Никаса, я просунула руку за спину Жака и легким движением вырубила вольтаж.

— Вы ведь сказали на ноль, верно? — с самым невинным видом поинтересовалась я у доктора Никаса.

Доктор Никас посмотрел на меня с удивлением, которое моментально сменилось чистым восхищением:

— Да, Энджел. На ноль.

Из груди Пирса вырвался крик яростного бессилия:

— Врубай обратно!

— Всё кончено, — с огромным напором