Мастер теней и его пленница - Эла Завейская

— Новость у меня мерзкая, так что пейте, — говорит он. — Сокольничий знает каждую нашу птицу по голосу. В ту ночь, когда Чаша впервые попробовала кровь нашей гостьи, с северной галереи ушла птица. С чужим голосом.

— И что? — спрашиваю я.

— Северная галерея открыта только девятерым, — говорит Дэвиан.

Каспиан крутит кубок в пальцах.

— Кто-то из Совета пишет на сторону. Девять фэйри, которым кровь запрещает ложь, и один из них прекрасно обходится молчанием.

Дэвиан молчит тоже. Его тени на полу медленно сползаются к моим ногам.

* * *

Вечером Розалин распускает мне волосы и берёт новый гребень. Зубья идут легко, серебряные кольца у неё на запястьях звякают в такт.

— Хороший гребень, — говорю я.

— Леди Морвен добрая, госпожа. — Розалин ведёт гребнем от макушки до лопаток и смотрит куда угодно, только мимо моих глаз. — Платье ваше к вечеру темнеет у плеча. Серебро здесь греется от чужих рук, госпожа.

Я ловлю её взгляд в зеркале. Розалин опускает ресницы.

— Мне позволено говорить о воде и о платье, — добавляет она.

Гребень она кладёт на столик зубьями вниз и уходит.

* * *

Ночью Дэвиан задувает свечи и ложится на свою половину кровати. Между нами остаётся полоска простыни. Он стережёт её каждую ночь, а я каждую ночь пробую её на прочность.

— Урок, — говорит он в темноте. — Повторяй. Вместо «спасибо» молчи.

— Вместо «спасибо» молчу.

— Утром Хранительница Чаши едва получила тебя в должницы.

— Ты меня остановил.

— Я сжал тебе плечо. Остановилась ты сама. Имя прячь.

— Прячу.

— Подарки возвращай. — Морвен только и ждала, чтобы ты признала себя её должницей.

— Но я ведь взяла гребень.

— И теперь она вправе ждать ответной услуги. А поблагодарила бы — получила настоящий долг. Такой, от которого не откажешься.

— Тогда я верну его.

— Поздно. Она подарила его при всём Совете. Вернёшь — оскорбишь её при всех.

— И что теперь?

— Держи гребень. И будь готова к тому, что однажды Морвен попросит что-нибудь взамен.

— Сколько?

— Сколько она решит. — Матрас под ним скрипит. — Ешь только то, что носит Розалин.

— А если Розалин отравят?

— С её подноса я пробую первым.

Я поворачиваю голову. В темноте мне видна одна его скула.

— Каждое утро?

— Каждое.

Три недели я ем после него и думаю, что он завтракает раньше меня из вредности. Теперь я перебираю в памяти эти завтраки, один за другим, и молчу. Вместо «спасибо».

— Сколько у тебя имён? — спрашивает он.

Голос тот же, учебный. Вопрос другой.

— У меня одно имя, — говорю я.

Второе мне дала бабушка, и звучит оно только у меня в голове. Это моя первая ложь ему, и выходит она легко: пульс ровный, голос ровный. Обмануть того, кто обречён на правду, проще простого. И страшнее.

Дэвиан замирает, и тени на одеяле замирают вместе с ним.

— Повтори.

— У меня одно имя.

Он долго молчит. Я слушаю его дыхание.

— Полукровки при дворе лгут мне каждый день, — говорит он наконец. — Их ложь я слышу по голосу.

Он поворачивает голову ко мне.

— Ты единственная, кого мне проверить нечем.

Он встаёт, и матрас распрямляется там, где он лежал. Дэвиан садится за стол, зажигает свечу, придвигает чернильницу и пишет отчёт королю. Перо скрипит.

Тени остаются со мной.

Его половина, та, что держится при нём, сползает со стола на пол и подбирается к кровати. Моя уже лежит у меня в ногах. Под одеялом они встречаются. Холод касается левой щиколотки, потом правой.

— Дэвиан. Твои тени.

— Вижу.

— Они лезут ко мне под одеяло.

— Они делают это сами. — Перо скрипит дальше. — Скажи «уйдите», и они уйдут.

Холод обвивает щиколотку и ползёт к колену. Я смотрю на его спину, на свечу, на тень его руки на стене.

— Пусть делают, — говорю я. — То, чего хочешь ты.

Перо замирает.

Он разворачивается на стуле ко мне лицом. Свеча горит у него за плечом, лицо в тени, и видны только глаза, чёрные целиком, с огоньком свечи в глубине.

Тени отвечают раньше него. Одна обвивает моё запястье, другая стягивается кольцом у щиколотки. Их холод пробегает по коже, и Дэвиан вскидывает голову. Третья скользит по бедру под сорочкой. Холод идёт по коже от колена вверх, по внутренней стороне бедра, и там, где он проходит, кожа горит.

— Дэвиан.

— Я здесь.

Тени передают ему всё: моё тепло, мою дрожь. Я знаю это по его рукам. Он держится за край стола, и под его пальцами трещит дерево.

Моё дыхание учащается, бёдра сами поднимаются навстречу холоду. Ещё удар сердца, ещё одно касание…

Тени уходят.

Они соскальзывают разом, с запястий, с груди, из-под сорочки, и я остаюсь на краю одна.

Я лежу и задыхаюсь. Пальцы комкают простыню.

— За ложь, — говорит Дэвиан.

В его кулаке с сухим треском ломается перо.

Сердце долго успокаивается.

— Ты мелочный, — говорю я, когда ко мне возвращается голос.

— Я терпеливый. — Он стряхивает обломки пера на стол. Пальцы у него в чернилах. — К рассвету мне нужна причина держать тебя при себе. Иначе Совет отдаст тебя Вариусу.

— Значит, придумаем.

— Придумывай. Мне кровь не позволит соврать.

Я откидываю одеяло, встаю на дрожащие ноги и иду к стене с картами.

Ева

Всю ночь я стою на коленях перед стеной с картами, а Мастер Теней стоит у меня за спиной.

Но сначала он уходит. Пока я снимаю со стены карты и раскладываю их по полу, он уже натягивает перчатки.

— Мне нужен приказ короля, — говорит он. — Без приказа любая твоя причина останется фантазией смертной.

Возвращается он через час, со снегом в волосах и охапкой футляров. Ледяные печати тают у него в руках. Из первого футляра он достаёт ту самую кривую карту со следами его пальцев на краю, в остальных лежат старые карты из королевского хранилища.

— Приказ. — Дэвиан ломает последнюю печать и пробегает глазами строки. — Кайрен уточнил прежнее поручение. Эллиан уже занял летний дворец, а теперь ищет Подземье и королеву дроу. Мы должны найти их первыми.

— Значит, твой король верит в сказки.

— Мой король верит в армию Эллиана. — Он раскатывает кривую карту на полу и прижимает углы моими туфлями. — Триста лет мои разведчики ходят за южный обрыв и возвращаются пустыми. Чары поиска доходят до южного края и соскальзывают. Тени тоже.

— Куда соскальзывают?

— Вбок, вдоль края, и так каждый раз. — Он садится на корточки рядом со мной. — Король ждёт от меня Подземье, Совет