Дракон, мы в отпуске - Андрей Любимов

Служитель помедлил, затем поставил подушку на свободное кресло.

— Обычно до этого вопроса дело не доходит.

Он сам позвал смотрительницу. Она назвала плоды, дала адрес лавки и с совершенно серьезным видом уточнила, нужна ли все-таки еще одна подушка. Беата отрицательно покачала головой. Конрад попросил оставить первую: теперь было неловко отсылать ее обратно.

Вскоре подушка пригодилась как опора для книги, которую Беата взяла из маленького шкафчика. Это был старый путеводитель по острову. Половина указанных заведений давно сменила хозяев, но подробная карта берегов по-прежнему была полезна. Она нашла их гостевой дом и показала Конраду бухту вчерашней прогулки.

— Вот здесь мы сидели под навесом.

— На карте нет навеса.

— Значит, составитель шел в хорошую погоду.

Конрад придвинул кресло, чтобы разглядеть рисунок. Беата не стала отдавать ему книгу: держала ее на подушке между ними, перелистывая страницы, когда они оба заканчивали их рассматривать. Нашлась старая гравюра полетной площадки. На ней важный дракон с выгнутой шеей ждал очереди за двумя столь же важными драконами.

— Ты тоже так стоишь?

— Я стараюсь не выглядеть так, будто меня поставили в очередь против воли.

— Вторая фигура похожа на счетовода из нашей конторы.

— Он дракон?

— Нет. Но ждать приходится одинаково.

Из сада донесся громкий стук. За окном служитель пытался сложить полотняный зонт, который никак не соглашался стать узким. Беата на миг приготовилась подсказать, где у зонта заело кольцо, но человек уже сам справился. Конрад заметил ее движение и подал ей грушу.

— Вот это нам поручено.

Она разрезала плод на четыре части, две положила на его тарелку. За окном сложили второй зонт, на этот раз с первого раза.

К обеду облака закрыли солнце. За окном пошел тихий дождь, вода забарабанила по широким листьям, а в купальне зажгли матовые световые камни. Беате принесли рыбу с травами, Конраду — пирог с овощами; они заранее выбрали разное и теперь менялись небольшими кусками, споря, чье блюдо удачнее.

— Давай останемся до конца нашего времени, — сказал он, когда служитель унес тарелки. — Я собирался предложить пройтись до маячного выступа, но сегодня мне здесь лучше.

Беата подвинула к нему чайник.

— Мне тоже. А до выступа доберемся, если захотим.

Она протянула руку через стол, и он накрыл ее ладонь своей. Между креслами еще лежала раскрытая карта, а дождь не собирался прекращаться. Беата откинулась на спинку и решила, что для халатов в купальне используют хорошее, но слишком плотное полотно. Сказала об этом Конраду. Он выслушал ее рассуждение о переплетении нитей с таким вниманием, что она наконец сама рассмеялась и закрыла книгу.

На восьмой день Беата дважды вынимала из шкафа небесно-синий жакет и дважды возвращала его обратно. В первый раз решила, что вечером будет тепло, во второй вспомнила высокие двери концертного зала. Конрад сидел возле открытой террасы с книгой на коленях. Когда жакет появился в третий раз, он поднял глаза.

— Может быть, ему тоже хочется на концерт?

— Ему придется. Это давно решено.

Она положила жакет на спинку стула и проверила билет. Одно место в четвертом ряду, у прохода. На соседнее место она билет не покупала. И все же ей было немного жаль, что в зале Конрад не сядет рядом.

— Ты точно остаешься здесь?

Он прикрыл книгу, заложив страницу пальцем.

— Сначала пройдусь до дальней лестницы. Потом сюда. Хочу дочитать, пока светло.

— На террасе есть камни.

— При них я хорошо вижу книгу, но перестаю видеть море.

Беата подошла посмотреть, что он читает. В раскрытом томе было нарисовано устройство старинных грузовых ворот. На полях неизвестный прежний читатель возражал автору мелким сердитым почерком.

— Как увлекательно. У вас там уже спор?

— Пока спорят без меня. Я не знаю, у кого из них падал противовес.

— Зато ты узнаешь, чем это кончилось, раньше меня.

Конрад поцеловал ее у двери. Она задержалась на короткую секунду, поправила ему воротник и ушла, не предложив снова передумать.

До концертного зала Беата шла пешком. В лавках зажигали свет, перед булочной собирались покупатели вечернего хлеба. Она обогнала семью с двумя нарядными мальчиками, которые несли один букет на двоих и никак не могли согласовать высоту. У самых дверей старший поднял цветы слишком высоко, младший возмутился, и букет торжественно передали матери.

В зале оказалось прохладнее, чем снаружи. Беата с удовольствием надела жакет и нашла свое место. Соседний стул занимала женщина с большой программой и маленькой складной подзорной трубкой. Та разглядывала сцену, хотя до нее оставалось всего несколько шагов.

— Там у края царапина, — объяснила она, поймав взгляд Беаты. — В прошлом году обещали заменить настил. Проверяю.

Беата посмотрела. Царапина действительно была.

— Может быть, сохранили как часть истории?

— Историю они недавно покрасили. А эту нет.

Управитель вышел на сцену, объявил вечер и отступил в боковую дверь. Соседка сложила трубку с видом человека, который еще вернется к вопросу. Музыканты заняли места. В первой пьесе Беата любила неожиданное вступление низких струн: на афише она узнала название и ждала именно этого вступления. Несколько легких нот, пауза — и зал словно стал шире.

Она перестала замечать царапину, чужую программу, даже жесткий угол билета в ладони. Мелодия поднималась медленно, задерживаясь на протяжных нотах. Потом вступили деревянные духовые, и Беате вспомнилось, как в Вейдене по утрам открывают высокие окна складской конторы: одно за другим, с коротким стуком рам.

Мужчина впереди начал кивать в такт и сбился раньше, чем она успела решить, правильный ли это такт. Она улыбнулась, спрятав улыбку за программой. Хорошо, что Конрад не сидел рядом: он, вероятно, нашел бы для этого движения такое точное слово, что ей пришлось бы смеяться посреди музыки. Потом она тут же пожалела, что не сможет показать ему кивок.

В перерыве Беата вышла на боковую галерею. Там продавали напитки и маленькие пирожные, слишком высокие для предложенных блюдец. Она выбрала одно с орехами, взяла вилку и решила сначала посмотреть на сад.

К ней подошла соседка по ряду.

— Вы тоже ждете удобного места?

— Нет, я выбираю, с какой стороны оно сдастся.

Беата показала на пирожное. Женщина кивнула с полным пониманием, села на скамью и уверенно разделила свое пополам. Крошки посыпались на программу.

— Середина у них крепче фасада, — сообщила она.

Беата попробовала повторить прием. Получилось почти аккуратно. За разговором выяснилось, что соседка живет на Эльсе постоянно и третий год приходит на концерты этого ансамбля. Она не расспрашивала Беату, почему та одна, а