Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

Я надела пластиковый фартук, после чего направила струю воды из шланга в резервуар, разбавляя слизь, чтобы она стекала быстрее. Вскоре Кэнг лежал полностью открытый — голый, серокожий и неподвижный, как труп. Я окинула его быстрым взглядом. Он подрос. На прошлой неделе он был добрых полфута короче и куда более сморщенным. Теперь его тело выглядело полноразмерным, больше не казалось слишком маленьким для его головы.

В лаборатории были планшеты для отслеживания данных и специальное приложение для Кэнга. Я послушно сняла и занесла в систему все сорок четыре замера — от общей длины и обхвата груди до размеров его мужского достоинства. Я улыбнулась, отметив, что по всем пунктам он показал внушительный рост.

Дверь щелкнула, и вошел Жак Леру, толкая тележку, заставленную гигантской кастрюлей, ведром и коробкой с рулонами марлевых бинтов. Он был одним из ассистентов доктора Никаса, живущих при лаборатории — стройный, с кожей настолько бледной, будто он не выходил на улицу целый век. У него были потрясающе выразительные каре-зеленые глаза, хотя в них всегда сквозило слегка затравленное выражение, словно он только что проснулся от кошмара.

Запах корицы пришел вместе с ним, и исходил он, судя по всему, из кастрюли.

— Длина? — спросил он.

Я не приняла его резкий тон на свой счет. Он вообще был не особо разговорчив. Я сверилась с записями в планшете:

— Вырос на шестнадцать целых пятьдесят одну сотую сантиметра.

Жак поставил поднос на стойку, а затем выхватил у меня планшет.

— Длина: сто семьдесят три и четыре.

Странно. Обычно он не бывал таким резким.

— Разве это не полный рост?

Жак проигнорировал мой вопрос и что-то пробормотал себе под нос, изучая замеры. Прождав ответа около полуминуты, я сдалась и потянулась распечатывать новую бочку со слизью для резервуара Кэнга.

— Никакой питательной среды, — отрезал Жак. — Мы его пеленаем.

С этими словами он сунул планшет обратно мне в руки и вышел.

Мега странно. Я заглянула в кастрюлю и увидела, что там находится растопленный парафин с изрядным количеством корицы. В ведре было пюре из мозгов, смешанное с… чем-то еще. Я наклонилась ближе и принюхалась. Мед? Я тихо застонала. Понятия не имею, для чего всё это нужно, но любое дело, включающее в себя пеленание Кэнга, гарантированно займет больше времени, чем простая заправка резервуара жижей. Похоже, быстро уйти отсюда мне не светит.

Жак вернулся с каталкой и подогнал её вплотную к борту резервуара.

— Зачем мы его пеленаем? — спросила я, помогая перекладывать Кэнга на каталку.

Жак занялся вскрытием коробки с марлей, а затем переключился на помешивание парафина.

— Пирс хочет, чтобы Кэнг очнулся как можно скорее, — сказал он наконец, и в его обычно спокойном, ровном голосе промелькнули нотки стресса. — А теперь, когда Кэнг достиг полного роста, Пирс вообще не отстанет.

С тех пор как голову Кэнга доставили в лабораторию для регенерации, Пирс постоянно наседал на доктора Никаса с расспросами о том, сколько памяти у Кэнга сохранится, если и когда он очнется. Я не могла представить, что ему могло понадобиться от мелкого местного зомби вроде Кэнга, а Пирс наотрез отказывался делиться подробностями.

— Что изменилось? — спросила я.

— Пирс проявляет нетерпение.

Пожалуй, только в этом вопросе. Во всем остальном, насколько я могла судить, Пьетро/Пирс всегда отличался расчетливым терпением.

— Ты знаешь, что именно ему нужно от Кэнга?

Он поставил ведро с пюре из мозгов на край каталки:

— Разотри это по нему. По каждому участку открытой кожи.

Я запустила руки в жижу, а затем шмякнула приличный комок на грудь Кэнгу.

— Что конкретно мы делаем?

Жак на мгновение замер, а затем я так и подпрыгнула от неожиданности, когда он вскинул коробку с марлей и с силой швырнул её в стену. Рулоны бинтов разлетелись во все стороны, точно попкорн. Я ошарашенно уставилась на него. Жак стоял посреди разбросанных по полу бинтов, его грудь бурно вздымалась, а на щеках горел яркий румянец.

До этого момента я вообще ни разу не слышала, чтобы Жак хотя бы повышал голос.

— Что-то случилось? Я могу позвать доктора Никаса. Ну, если ты…

— Нет! — вытолкнул он, а затем добавил уже тише: — Нет. — Он присел на корточки и принялся собирать рулоны бинтов, швыряя их обратно в коробку. — Мобильность.

— Что?

— Это вторая причина, почему мы собираемся запеленать Кэнга. Резервуар слишком громоздкий.

— И куда его повезут? — Но едва эти слова слетели с моих губ, как в голове сложилась уродливая картинка. Хмурясь, я принялась размазывать мозговое пюре по груди Кэнга. — Главный приоритет Пирса — подготовка к исходу Клана. Кэнг для него представляет какую-то ценность, и он хочет форсировать его восстановление, чтобы тот гарантированно пережил переезд.

Жак резко кивнул. Он поднялся, швырнул коробку с марлей на тележку и с плотно сжатой челюстью принялся разворачивать рулоны бинтов.

— Ты ведь не хочешь никуда срываться, верно? — спросила я. — Ты уже проходил через этот исход раньше.

Он тяжело и протяжно выдохнул:

— Дважды.

Жак еще никогда не раскрывал мне столько личной информации о себе.

— Всё настолько плохо? — спросила я.

Он снова замкнулся в молчании. Намек я поняла и вернулась к размазыванию жижи, погрузившись в собственные тихие размышления. Реакция Жака на возможный исход оптимизма мне не прибавила.

Как только я полностью измазала Кэнга мозговым пюре, Жак бросил мне рулон марли, а сам размотал свой и окунул его в растопленный парафин с корицей. Я последовала его примеру, и вместе мы принялись скрупулезно превращать Кэнга в мумию.

Я закончила с правой рукой Кэнга и прижала кончик марли, чтобы зафиксировать её.

— Искусственные мозги очень бы помогли. Ну, избавили бы от необходимости бежать.

У обычных людей будет куда меньше поводов клеймить нас монстрами, если мы перестанем питаться их родственниками.

Жак встретился со мной взглядом:

— Псевдомозг — это наша главная надежда на спасение.

— Доктор Никас уже близок к его