Белая целительница: вас много, а я одна! - Елена Свободная
Я вчиталась в рекомендации. Хм, если составитель — эльф, то он явно не церемонился с соотечественниками! Хищно улыбнувшись, я убедилась в том, что с остроухим, жившим почти сто лет назад, мы бы поладили. Интересно, согласится Тэл, в случае чего, на урологическое обследование? Или все-таки стоит начать с горла?
Глава 8
Балдр оказался не просто пунктуальным. Он приехал за мной лично, причем гораздо раньше обещанного времени.
— Мария, как бы мне ни хотелось, поговорить с тобой наедине, за обедом нам составит компанию первый заместитель главы Ковена Магов, мастер Каррет, — начал он входя в мой кабинет.
К сожалению, Алона больше не могла охранять круглосуточно мой покой, да и друг, как будущий хозяин особняка, знал если не все потайные ходы, то достаточно, чтобы сваливаться мне на голову внезапно. Я, не говоря ни слова, вопросительно уставилась на генерала Аведиса в ожидании контекста.
Пока я делала утренний обход, помощница раздобыла в каких-то кладовых подходящее моему статусу платье и посоветовала быть с Балдром поприветливее, отпустив пару похабных шуточек про рычаг управления мужчиной. Но я была слишком занята своими размышлениями после разговора с Тэлом, что даже поленилась ей отвечать.
— Не смотри на меня так, — друг взмахом руки отправил своего ординарца, вошедшего следом, обратно в коридор и оперся руками о мой стол. — Я пытался им объяснить, что коронацию невозможно организовать так быстро, но максимум, на что согласился Ковен, пять дней. Я решил, что тебе лучше узнать это от меня.
— Не могу не согласиться, — тихо проговорила я, в упор глядя на нависшего надо мной мужчину. — Но к чему такая спешка?
Люди столько лет воевали с эльфами, вытягивая магию и подтачивая самые первоосновы мира, а теперь хотят исправить все за неделю! Да вы любого целителя спросите, что чем более запущенный недуг, тем дольше его лечить, а потом восстанавливать организм... а тут — целый мир! Они хоть понимают, что даже если я всю свою жизнь волью в Сердце Мира (чего я по понятным причинам делать не собираюсь), понадобятся годы, чтобы гниль отступила?!
На окаменевших челюстях Балдра заходили желваки. Он молчал так долго, что я решила уже, что и не ответит — была у него вот эта дурацкая привычка давить размерами и тяжелым взглядом. Но тут тихонько скрипнули зубы. Ого, а это уже что-то новенькое... Неужели вопрос, а точнее, ответ на него действительно был настолько болезненным для генерала?
— У меня есть подозрение, — осторожно проговорил он, не сводя с меня взгляда ледяных глаз, — но за него меня не просто арестуют, а казнят без суда и следствия.
Я постаралась равнодушно хмыкнуть, незаметно закрывая свои заметки локтем. Подозрения были и у меня. Причем, не факт, что менее обоснованные, чем у него.
— Сам же говорил, что мы в одной лодке. Разве нет?
Вот и посмотрим, насколько искренен со мной друг. В любом случае, выдавать Балдра я не собиралась. Не потому, что он мог пригодиться или защитить меня, а просто были вещи, которые я не сделала бы никогда и ни за что. Алона называла их идиотскими принципами.
— Я подозреваю, — генерал слегка качнулся в мою сторону и едва слышно выдохнул мне в ухо: — Чем медленнее бьется Сердце Мира, тем меньше сил у мастера Солорна...
От неожиданности я отдернула голову и чуть не рухнула со стула. Эта тайна оказалась тяжеловата даже для меня. Он серьезно? Нет, о том, что именно Сердце дает силу магам, знал каждый дурак, но считалось, что уровень резерва — врожденная постоянная величина. Я резко выдохнула и, запихнув свои заметки в фолиант, захлопнула его названием вниз.
— Дай мне полчаса на сборы, — решительно поджала губы я. — Попробуем склонить твоего мастера на нашу сторону. Потому что если ты прав, мне есть, что ему предложить.
— Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе, Мария? — задумчиво проговорил он, не спуская с меня глаз. — Вот эта вот способность действовать, как бы непредсказуемо ни развивались события.
— Меня многому научили в Ордене, Балдр, — усмехнулась я, обернувшись на пороге спальни. — Кроме одного: сдаваться. Так что собери в кулак все свои симпатии, и поехали, покажем Ковену их будущую королеву!
Одеваясь, я еще раз прокрутила в голове информацию, которую удалось нацедить из эльфа. Прямо скажем, ее было не много, но после аргументированного диагноза, Тэл стал гораздо сговорчивее. Он уже не пытался дерзить, и даже посматривал на меня с уважением... Ну, насколько это определение применимо к остроухим, конечно...
* * *
На обходе я оставила его напоследок, потому что как ни странно, вопрос, откуда начинать лечение, был актуальным. Я склонялась к верхней части эльфа, но посвященная в мои размышления Алона, уговаривала начать с воспитательной клизмы.
— Прекрати, я серьезно, — оборвала я хищные фантазии бывшей наемницы. — Сама же говорила мне про управление мужчинами! Вряд ли после этого у него в принципе будет на меня хоть сколько-нибудь положительная реакция... Когда я говорю "реакция", я именно ее и имею в виду!
— Мария, дело твое, — проглотив смешок, мотнула головой Алона. — Я ж не вижу и половины того, что доступно младшим целителям. Просто этот остроухий как-то слишком много расспрашивает о тебе, а еще подозрительно спелся с Гербоудом. Он даже просил его вчера о чем-то личном, но пытать парня я не стала. Там явно была какая-то ерунда, я же чувствую ложь и магию, но припугнуть эту парочку не помешает, раз разделить их уже не получится.
Шевельнувшееся при ее словах подозрение было таким нелепым, что я невольно хмыкнула.
— Я не собираюсь тебе указывать, как воспитывать младших целителей, но мне не нравится такой интерес к моей особе. Поэтому постарайся, пожалуйста, сделать так, чтобы Эшер Гербоуд предоставлял Тэлу только ту информацию, которая вызовет у эльфа доверие...
— Доброе утро, мэтрис Мария! — младший целитель подорвался со стула в изголовье кровати, на которой лежал эльф.
— У вас устаревшая информация, — нахмурилась я, сразу заметив непорядок в постели, как будто остроухий нырнул под одеяло, заслышав наши шаги. — Мне нужно поговорить с пациентом Тэлом наедине. Закройте дверь с обратной стороны.
Как только они вышли, я подошла и бесцеремонно откинула одеяло, не оставляя целомудренному