Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
— Может быть. Но миру не помешало бы немного старомодной романтики. Сейчас знакомиться с кем-то очень непросто.
Почему?
— Люди боятся обязательств. Не ищут ничего серьезного. И еще есть этот тренд, — игнорить.
Я многозначительно приподнимаю бровь, ожидая его реакции.
Игнорить?
— Ага. Это когда человек просто перестает с тобой общаться без каких-либо объяснений.
Ну это просто, блядь, невежливо.
— На миллион процентов.
Я наклоняюсь вперед и наливаю себе еще вина. Одеяло сползает к талии, и я чувствую тот прохладный покалывающий холодок на коже, который часто возникает, когда Тристан находится рядом. На мне старая футболка, настолько изношенная, что вырез сползает с плеча. Шея покрывается мурашками, и дрожь пробегает вдоль позвоночника.
Ты в порядке?
— Со мной иногда такое происходит, когда ты рядом, — отвечаю я, снова подтягивая одеяло и устраиваясь поудобнее.
Что именно?
— Я дрожу, покрываюсь мурашками.
Ты… чувствуешь меня?
— Думаю, да, — говорю я, кивая.
Пауза, а потом:
Каково это?
На мгновение я задумываюсь, как подобрать слова.
— Как статическое электричество, только мягче. Или как когда отсидишь ногу, а потом она начинает отходить. Странно… одновременно холодно и тепло.
Как ты понимаешь, что это я?
— Такое началось только после того, как я сюда переехала. До этого я никогда ничего подобного не чувствовала.
Несколько недель назад в библиотеке был момент, когда ощущение его близости стало почти невыносимым. Моя нога соскользнула с передвижной лестницы, и я чуть не упала. Но тут появился Тристан. Или, по крайней мере, я думаю, что это был он, потому что я перестала падать и почувствовала, как та же энергия обвивает меня, словно пара рук. Я представляю, будто меня окутывает звездный свет, и ощущение примерно такое же: холодное и теплое одновременно, потрескивающее, наполненное неземной жизненной силой.
— А ты можешь чувствовать меня?
Я могу тебя видеть.
Со смехом я отвечаю:
— Ну это очевидно. Но я имею в виду… если бы ты прикоснулся ко мне, ты бы меня почувствовал?
Я бы хотел.
— Правда? — спрашиваю я, пока по телу прокатывается волна тепла.
Неужели он думает обо мне именно так? Как мужчина думает о женщине — с желанием и любопытством? Хочет ли меня Тристан Бомонт?
Ты даже не представляешь.
Еще одна пауза, и тепло внутри меня становится примерно на десять градусов жарче.
Можно я посмотрю фильм вместе с тобой?
Мне нравится эта идея.
— Конечно. Сейчас начнется самое интересное. Я бы предложила тебе вина, но… — я широко развожу руками на нашу ситуацию.
Я ценю твое предложение. Но мне хорошо просто находиться здесь, рядом с тобой.
Возможно, дело лишь в том, что его искренность застает меня врасплох, но я клянусь: ощущение его присутствия становится ближе, и кажется, будто вокруг меня вспыхивает фейерверк.
13

Деми
Моя сестра живет в маяке. Ну, технически она живет в коттедже рядом с маяком, но гораздо забавнее представлять ее этаким угрюмым смотрителем маяка.
Блу написала мне сегодня, что не придет на собрание Ковена, потому что плохо себя чувствует. Поэтому после работы я направляюсь не домой, а к ней, прихватив холщовую сумку, доверху набитую продуктами и лекарствами от простуды, а также парой средств из арсенала народной медицины и амулетом от теть.
Коттедж Блу стоит на скалистом холме, а море простирается прямо за задним двором, и выглядит он как воплощение прибрежной мечты. Идеально квадратный белый колониальный дом с двумя старыми дымоходами, выпускающими клубы дыма в серое небо. Прямо за задней дверью начинается старая каменная лестница, ведущая вниз, к каменистому пляжу. Фасад украшают большие круглые окна, из которых открывается прекрасный вид на океан.
Когда я въезжаю на подъездную дорожку, Ноа выходит из входной двери и направляется к своему грузовику, на ходу натягивая джинсовую куртку с подкладкой из овчины и поправляя круглые очки на переносице. Дреды собраны в высокий пучок, а виски и затылок коротко выбриты, открывая татуировки, которые поднимаются по шее. Выглядит он не слишком довольным.
Ноа машет мне рукой, когда я иду к нему, достает из кармана куртки настоящую, мать ее, деревянную трубку для табака и устраивает ее в уголке рта, одновременно похлопывая себя по карманам в поисках зажигалки. Он немного старомодный романтик и обожает подыгрывать своему образу моряка-рыбака. Прямо «Старик и море», только, в отличие от Хемингуэя, Ноа Уиткомб — один сплошной зеленый флаг.
— Твоя сестра — самый упрямый человек из всех, кого я встречал, — говорит он, прикуривая трубку и затягиваясь.
Аромат чистого табака — словно мед, земля и древесина — доносится до моих ноздрей. Запах приятный, совсем не такой, как от сигарет. Смешиваясь с морским воздухом и дыханием приближающейся осени, он пробуждает во мне чувство ностальгии.
— Что она на этот раз с тобой сделала? — спрашиваю я.
— Ничего, — отвечает он, и складка между бровей становится глубже. — В этом и проблема. Китти написала мне, чтобы я заглянул к Блу, когда закончу сегодня в море.
Я стараюсь не ухмыляться. Моя тетя — маленькая чертова любительница совать нос не в свое дело, и я прекрасно знаю, почему она попросила Ноа заглянуть к Блу.
— Китти тебе написала?
Ноа кивает.
— Она знает, что мой причал рядом, и сказала, что Блу плохо себя чувствует.
— Дай угадаю: сестра сказала тебе, что с ней все в порядке и помощь ей не нужна?
— Именно, — отвечает он, качая головой. — Выглядит она, мать ее, совсем не здоровой.
В его темно-карих глазах читается боль, какая-то беспомощная досада — словно ему больно оттого, что он не может ничего сделать, чтобы моей сестре стало лучше. Такое выражение я уже видела у него, когда умер муж Блу, Феликс. Ноа оставался в стороне, пока Блу проходила