Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
— Ты уже видела призраков у себя дома? — спрашивает Блу.
— Вообще-то… — протягиваю я, намеренно оставляя фразу недосказанной.
— Подожди, что?! — восклицает она и толкает меня ногой.
— Ладно, технически я его не видела. Но вроде как разговаривала с ним.
Блу резко садится, чтобы посмотреть на меня через весь диван, а потом со стоном снова ложится.
— Рассказывай все.
— Тристан Бомонт, тот парень, который погиб при пожаре. Все началось с того, что он стал двигать мои вещи и задувать свечи. А еще выключил телефон, когда звонил Оуэн…
— Молодец, призрак.
— Потом однажды вечером у меня был открыт мессенджер на телефоне, и Тристан начал мне писать.
— Ты издеваешься.
— Нет.
— О чем он тебе писал?
— Как будто мы просто нормально разговаривали. А несколько ночей назад это снова случилось. Мы переписывались в приложении для заметок, а потом он смотрел со мной страшный фильм.
— Это, мать его, дико. Ты рассказала тетям?
— Еще нет.
— Стоит. На всякий случай.
Теперь я сама сажусь и смотрю на нее.
— На какой еще случай?
— Вдруг он злой дух или что-нибудь в этом роде, — отвечает Блу, пожимая плечами.
От этих слов я неожиданно начинаю защищать Тристана.
— Злой дух? Он буквально ходит за мной по пятам и следит, чтобы мой ноутбук не свалился со стойки или чтобы я не спалила дом.
И ловит меня, когда я почти падаю с лестницы. И говорит, что я даже представить не могу, как сильно он хочет прикоснуться ко мне.
Последнее я своей чересчур заботливой сестре рассказывать точно не собираюсь.
— Ладно, справедливо, — говорит она. — В таком случае странно ли, что я даже немного рада, что за тобой в этом огромном доме присматривает призрак?
— В общем, все это немного странно. Но я тоже немного рада, что за мной присматривает призрак.
14

Тристан
Деми прошлой ночью не вернулась домой, и ее кошка несколько часов ходила за мной по пятам, жалобно мяукая. Миттенс было одиноко, и, если честно, мне тоже. В поместье слишком тихо без Деми, слишком уныло. Она наполняет жизнью эти старые коридоры, а без нее дом кажется не более чем гробницей.
Я не знаю, где она провела ночь. За долгие темные часы мне в голову пришло немало мыслей, и ни одна из них не была приятной. А вдруг она была с другим мужчиной? Вдруг вернулась к своему придурку-бойфренду? Хуже всего — вдруг с ней что-то случилось?
Ночь тянулась бесконечно, а тревога за Деми не давала мне расслабиться.
Теперь, когда рассвет сменяется золотым утренним часом, входная дверь открывается, и меня захлестывает облегчение. Я наблюдаю с лестницы, как Деми возвращается домой в той же одежде, в которой вчера ходила на работу. Она выглядит немного растрепанной, но по-прежнему настолько прекрасна, что я не нахожу слов. И главное — она, похоже, не пострадала, и один ее вид успокаивает поток тревоги, в котором я провел последние двенадцать часов.
Не успеваю я понять, что происходит, как уже стою рядом с ней, словно мой дух больше не выносит никакого расстояния, а лестница находится недостаточно близко. Рядом с ней я чувствую себя цельным. Что бы это ни значило.
На ней нет косметики, волосы мокрые после душа, и, кажется, я никогда не видел никого прекраснее. Но пахнет она чужим шампунем. От нее исходит чистый холодный запах моря, совсем не похожий на тот особенный землисто-цветочный аромат, которым я успел одержимо увлечься.
Ревность и тоска — две стороны одной монеты, и обе обрушиваются на меня одновременно. Я ощущаю их почти физически. Деми провела ночь с кем-то, и нигде в мире этим кем-то никогда не смогу быть я.
Мысли выходят из-под контроля и увлекают меня по пути, на который я совершенно не собирался сворачивать. Я ловлю себя на том, что думаю: его руки были с ней грубыми или нежными? И как ей нравятся больше? Издавала ли она для него те звуки, которые я слышал из ее комнаты в ночь шторма? Довел ли он ее до оргазма? И больнее всего мне думать о том, обнимал ли он ее потом или воспринял невероятный дар — держать женщину в объятиях всю ночь — как нечто само собой разумеющееся.
Как же я хочу прикоснуться к ней, обнять. Хочу быть тем мужчиной рядом с ней, если бы она только позволила. А если уж ничего другого не остается, я хотя бы хочу получить шанс попытаться.
Миттенс вбегает в прихожую, восторженно мяукая во всю глотку. Деми смеется, приседает и подхватывает огромную кошку на руки, прижимая к себе, как ребенка.
— Ты скучала по мне? — спрашивает она.
Миттенс мяукает и кладет огромную лапу Деми на грудь.
— Я вчера уснула на диване у тети Блу. Прости, что оставила тебя совсем одну!
Она осыпает поцелуями пушистую макушку Миттенс.
Господи боже. Она была у Блу, а я тут извожу себя до полного отчаяния, представляя чьи-то руки на ее теле. Я чертовски жалок.
— Ну, не совсем одну, — добавляет Деми, оглядываясь, словно пытается что-то найти. — Привет, Тристан.
Чего бы я только не отдал за то, чтобы она посмотрела на меня, по-настоящему посмотрела и произнесла мое имя.
Не раздумывая, я тянусь к ней и касаюсь ее щеки.
Она тихо ахает, и ясные голубые глаза вспыхивают, шаря взглядом по пространству перед собой в поисках признака моего присутствия. Кожа кажется гладкой, и я уверен, что на ощупь она была бы как шелк. Место, которого касается моя рука, приобретает мягкий розовый оттенок, словно его лизнул холодный ветер. С ее полных губ срывается еще один вздох, а плечи вздрагивают.
Я стою так близко, что могу ее поцеловать, и, боже,