Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд
Мой телефон пискнул, приняв смс. От доктора Никаса: «Возвращайся».
Связные мысли вернулись в паническом наплыве. Была только одна причина, по которой он мог требовать моего возвращения. Я обернулась, чтобы осмотреть шоссе позади себя. Даже с учетом того, что главные боссы Клана были в отъезде, всегда оставался шанс, что доктор Никас пошлет за мной службу безопасности Трибы. Я не могла с этим столкнуться. По крайней мере, пока не буду вынуждена. Слезы застилали мне глаза, когда я снова вырулила на трассу, но я проехала еще добрых десять минут, прежде чем свернуть на боковую дорогу и припарковаться. Я схватила шприц, флакон и набрала дозу, но замерла перед тем, как вогнать иглу под кожу.
«И тебе нравится то, как ты себя под ним чувствуешь».
Слова доктора Никаса приобрели зловещий, ядовитый оттенок, когда я мысленно прокрутила их снова. Я угрюмо нахмурилась. Тут он был в корне неправ. Да, это приятно, но я не торчу. Я совсем не похожа на прежнюю Энджел. И я могу это доказать. Сжав челюсти, я выпустила набранную дозу обратно во флакон и поехала дальше.
Через милю я снова затормозила и судорожно потянулась за шприцем.
— Я не торчу, — пробормотала я.
Целая армия муравьев вонзила свои марширующие лапки в мою кожу. Я просунула иглу прямо между их телами и надавила на поршень.
Из зеркала заднего вида на меня смотрела измученная, бледная блондинка. Искрящиеся слезы катились по её лицу.
Я сердито смахнула их.
— Не торчу.
Глава 7
Лодочная станция на реке Кригер всегда была моим излюбленным местом, чтобы посидеть и подумать, и я поехала туда, погруженная в оцепенелый, искрящийся туман. Я ни за что на свете не могла сейчас находиться рядом с кем-то из знакомых. Не вынесла бы этого, не могла рисковать увидеть в их глазах: «Мы так и знали, что ты неудачница. Мы были правы с самого начала. Кого ты вообще пыталась обмануть?»
Припарковавшись, я выбралась наружу и уселась на капот. С этой лодочной станцией у меня не всегда были связаны лучшие воспоминания. Именно здесь на меня когда-то напали Филип и головорезы «Сабертона» — еще в те времена, когда Филип работал под прикрытием. Ночью тут бывало откровенно жутковато, но в данный момент единственной тьмой вокруг было мое собственное настроение.
Низкое солнце искрилось на водной глади, вырисовывая силуэты молодой пары, плывущей рядышком на каяках. Мужчина на потрёпанном пикапе затащил лодку на прицеп и уехал, оставляя за собой дорожку из стекающей на гравий воды. Двое пацанов лет двенадцати стояли на пирсе, тщетно пытаясь пускать по воде блинчики. Через несколько минут они запрыгнули на велосипеды и умчались наперегонки, оставив меня на парковке в полном одиночестве.
Скорбь нахлынула с новой силой, и я позволила ей целиком заполнить меня и излиться наружу. Мне безумно нравилось работать в лаборатории. Просто обожало эту работу. И в том, что я потеряла там свое место, виновата я сама, и никто другой. Я была такой самонадеянной, по уши увязшей в оправданиях. Не торчу? Ну да, конечно. Кого ты пытаешься надуть? А как же Клан? С ним тоже покончено? Мне даже думать не хотелось о том, как отреагирует Маркус, когда обо всём узнает. Вот тебе и «остались друзьями».
Я безучастно смотрела на реку до тех пор, пока острая агония не притупилась до просто ужасной, ноющей боли. Мимо проплывали моторки, а три предупредительных гудка откуда-то выше по течению просигнализировали о разведении моста. Ветерок донес до меня сладкий аромат, контрастирующий с менее приятными запахами лодочного выхлопа и дохлой рыбы. Я огляделась в поисках источника и заметила в самом конце парковки упрямые заросли кустов, буквально взрывающиеся мелкими белыми цветами.
Поддавшись порыву, я подошла и отломила цветущую веточку. Пчела, чьи лапки были тяжелы от пыльцы, опустилась на один из бутонов, и я наблюдала, как она зарывается в лепестки, занимаясь своим важным делом. Ей было глубоко плевать, сорваны эти цветы или всё еще растут на кусте. Когда она наконец ужужжала прочь в поисках своего очередного золотого сокровища, я вернулась к машине, глубоко задумавшись.
Моё время с Кланом вовсе не обязательно должно подойти к концу. Ну и подумаешь, что я больше не работаю в лаборатории! Я воткнула веточку в подстаканник и заставила себя улыбнуться, пока сладкий запах заполнял салон. Я была в точности как та маленькая рабочая пчелка, выискивающая полезную информацию. За последний год я была чертовски полезна Клану, и если продолжу в том же духе, им ведь просто придется держать меня при себе, верно?
Почувствовав себя немного лучше, я завела машину и поехала домой. Если доктор Никас решит послать за мной охрану, чтобы меня забрать — пускай. А пока было приятно иметь хоть какой-то план или, по крайней мере, направление движения. Хватит с меня этого дерьмового настроения. Сегодня вечер кино. Пирсу нужны глаза и уши в городе, и я намерена отлично провести время, даже если мне придется ради этого сдохнуть.
***
Мои грандиозные планы на отличный вечер без всякого дерьма катились своим чередом ровно до той секунды, пока я не переступила порог своего дома. Там, на диване в гостиной, сидел мой папа — очевидно, поджидая меня, и на его лице застыло Очень Серьезное Выражение.
Я замерла как вкопанная, даже не прикрыв входную дверь.
— Что случилось?
Он вздернул подбородок:
— Мне нужно кое-что сказать тебе, Энджел.
Не «Энджел-детка». А именно Энджел. Это никогда не предвещало ничего хорошего. Я закрыла дверь.
— Кто-то умер? — спросила я, а затем пристально всмотрелась в него. Темные круги залегли вокруг налитых кровью глаз. Он выглядел изможденным, грустным. Страх мгновенно сжал мое сердце. — Ты болен?
Он покачал головой:
— Я не болен, и никто из моих знакомых не умирал. — Он выдохнул, и вместе с этим вздохом из него словно выкачали весь воздух. — Я просто почти не спал прошлую ночь, потому что мысли в голове крутились и я