Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

Стража не остановила её. Никто не остановил. Мальчики, которые тренировались во дворе, замерли с мечами в руках. Эльф, стоявший у окна, медленно потянулся к кинжалу на поясе. Орк шагнул вперёд, загораживая меня. Рыцарь положил ладонь на рукоять меча.

— Не надо, — сказала женщина. Голос был тихим, но он разнёсся по залу, как будто она говорила мне в самое ухо. — Я пришла не воевать.

— Кто ты? — спросила я.

Она откинула капюшон. Лицо было старым — очень старым, с сетью морщин вокруг глаз и рта, с кожей, натянутой на скулах, как пергамент. Но глаза были молодые. Тёмные, глубокие, как колодцы. И в них было что-то, от чего у меня по спине пополз холодок.

— Меня зовут Морвен, — сказала она. — Я знала твою предшественницу. Ту, чьё тело ты носишь. Мы были… — она чуть склонила голову, — подругами. Насколько вообще могут быть подругами две ведьмы.

Эльф напрягся. Я видела, как его пальцы сжали кинжал. Морвен даже не посмотрела в его сторону.

— Я пришла не мстить, — сказала она. — Я пришла предупредить. И кое-что дать.

Она достала из складок плаща что-то маленькое. Металлическое. Круглое. Амулет на тонкой цепочке. Тусклый, потемневший от времени, с гравировкой, которую я не могла разобрать.

— Что это? — спросила я.

— Правда, — сказала Морвен. — Ты ведь ничего не знаешь о них, верно? — Она кивнула в сторону моих рабов. — Ты видишь то, что они показывают. Покорность. Страсть. Боль. Но ты не видишь, что под этим. А под этим — много чего. Хочешь узнать?

Я посмотрела на амулет. На её руку. На её глаза. И поняла, что не доверяю ей. Ни капли. Но и не могу отказаться.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я.

— Потому что она была моей подругой, — сказала Морвен. — И потому что я ненавидела её. Она была жестокой. Даже для этого мира. Она убивала ради удовольствия. Ты — другая. Я вижу это. И мне интересно, что из тебя получится. — Она протянула амулет. — Возьми. Один раз. Один взгляд. И ты узнаешь их настоящих. А потом решай сама.

Я взяла амулет. Металл был холодным. Тяжёлым. Как будто внутри него что-то жило.

— Как он работает? — спросила я.

— Просто надень, — сказала Морвен. — И коснись каждого. По очереди. Он покажет то, что они прячут. Даже от себя.

Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась, обернулась через плечо.

— И ещё, графиня. Когда увидишь — не жалей их. Жалость — это тоже боль. Они не вынесут ещё одной.

И она ушла. Дверь закрылась. В зале стало тихо.

Я стояла с амулетом в руке. Смотрела на своих. На эльфа, который смотрел на меня с тревогой. На орка, который сжал кулаки. На рыцаря, который не отрывал взгляда от амулета.

— Госпожа, — сказал эльф тихо. — Не надо. Это может быть ловушкой.

— Знаю, — сказала я. — Но я должна.

Я надела амулет. Цепочка легла на шею. Металл коснулся кожи. И ничего не произошло. Я подошла к эльфу. Протянула руку. Коснулась его щеки.

И мир взорвался.

Я увидела комнату. Не эту. Другую. Роскошную, с золотом на стенах, с шёлком на кровати. И женщину. Красивую. С белыми волосами, как у Лианеля. С серебряными глазами, как у него. Она стояла над колыбелью. В колыбели лежал ребёнок. Маленький. С белыми волосами. С серебряными глазами. Лианель. Младенец.

Женщина улыбалась. Но улыбка была неправильной. Слишком широкой. Слишком острой. А потом её глаза вспыхнули чёрным. И изо рта потекла тьма. Как дым. Как чернила. Она наклонилась над колыбелью. Протянула руки к ребёнку.

И тогда я увидела его. Лианеля. Взрослого. С мечом в руке. Слёзы текли по его лицу. Он ударил. Один раз. Прямо в сердце. Женщина упала. Тьма исчезла. А он стоял над телом матери. Смотрел. И не мог остановить слёзы.

Я выдохнула. Отпустила его щёку. Мир вернулся. Я стояла в тронном зале. Лианель смотрел на меня. В его глазах был страх.

— Что ты видела? — прошептал он.

— Всё, — сказала я.

Я подошла к рыцарю. Он напрягся. Но не отстранился. Я коснулась его плеча.

И снова мир взорвался.

Поле боя. Кровь. Крики. Рыцарь — молодой, без шрама, в блестящих доспехах — стоял на холме. За ним — армия. Перед ним — враги. Много. Слишком много. Он отдал приказ. И его люди пошли в бой. Они умирали. Один за другим. А он стоял на холме и смотрел. Потому что так было приказано. Потому что он был генералом. Потому что он не мог пойти сам.

А потом он увидел знамя. Своё знамя. Поднятое над вражеским лагерем. Предательство. Его предали. Свои же. Те, кому он доверял. Те, за кого он отдал бы жизнь.

Он выжил. Единственный. Из всей армии. И его сделали рабом. Как насмешку. Как наказание. За то, что он не умер вместе с ними.

Я отпустила его. Отступила на шаг. Рыцарь смотрел на меня. В его глазах была пустота.

— Ты не виноват, — сказала я.

Он не ответил. Отвернулся.

Я подошла к орку. Он стоял, сжав кулаки. Смотрел на меня. В его янтарных глазах был страх. Настоящий. Он боялся того, что я увижу.

— Не надо, — прошептал он. — Пожалуйста. Не надо.

— Прости, — сказала я. И коснулась его груди.

Мир взорвался.

Степь. Бескрайняя. Зелёная. Орк — молодой, счастливый, с длинными волосами, заплетёнными в косы — стоял в центре круга. Вокруг него — его племя. Его семья. Женщина с такими же янтарными глазами. Дети. Маленькие. Смеющиеся. Он был вождём. Он был счастлив.

А потом пришли они. Люди. С факелами. С мечами. С магией. Они убили всех. Женщину. Детей. Стариков. Всех. А его оставили. Привязали к столбу. Заставили смотреть. А потом… потом они принесли тела. Его семьи. И заставили его есть. Чтобы сломать. Чтобы уничтожить. Чтобы сделать из него вещь.

Он ел. Потому что не мог умереть. Потому что они не давали ему умереть. И он плакал. Всё время. Пока