Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

— Я вернулся! — закричал рыцарь. — Я вернулся, потому что люблю её! А ты… ты просто хочешь её тело!

— Я хочу её всю! — заревел орк. — И я убью любого, кто встанет между нами!

Он бросился на рыцаря. Тот уклонился. Ударил. Орк зарычал. Схватил его за горло. Рыцарь вырвался. Ударил снова. Кровь брызнула. Они покатились по полу. Драка. Настоящая. До крови. До хруста костей.

А потом вошёл Лианель. Увидел это. И его лицо побледнело.

— Госпожа! — крикнул он. — Останови их!

— Я пытаюсь, — сказала я.

Но они не слушали. Они дрались. Как звери. Как мужчины. Как те, кто любит слишком сильно и не умеет иначе.

И тогда я поняла. Если я не остановлю их словами — я остановлю их телом.

Я шагнула между ними. Прямо в центр драки. И они замерли. Оба. Потому что чуть не ударили меня.

— Хватит, — сказала я. — Вы хотите драться? Хорошо. Деритесь. Но не друг с другом. За меня.

Я взяла их за руки. Подвела к трону. Посадила на пол. Они смотрели на меня. Тяжело дышали. Кровь текла по их лицам. Но они не двигались. Ждали.

— Вы хотите доказать, кто из вас лучше? — спросила я. — Тогда докажите. Но не кулаками. Не мечами. А тем, что у вас есть. Тем, что я люблю в вас. Тем, что делает вас моими.

Я опустилась перед ними на колени. Взяла их члены в руки. Оба. Одновременно. Они вздрогнули. Застонали. Их тела напряглись.

— Вы хотите драться за моё тело? — спросила я. — Тогда деритесь. Кто кончит первым — тот проиграет. Кто продержится дольше — тот победит. И я буду смотреть. И решать. Кто из вас достоин.

Они смотрели на меня. В их глазах был голод. Настоящий. Тёмный. Опасный.

— Начинаем, — сказала я.

Я начала ласкать их. Медленно. Одновременно. Руками. Губами. Языком. Я чувствовала, как они напрягаются. Как их тела дрожат. Как их дыхание сбивается. Как они борются. Не друг с другом. С собой. Со своим желанием. Со своей гордостью.

Прошёл час. Они держались. Оба. Их тела блестели от пота. Их глаза были закрыты. Их губы шептали моё имя. Они не хотели проигрывать. Ни один из них.

Я доводила их до пика. Снова и снова. И останавливалась. Каждый раз. В последний момент. Они стонали. Умоляли. Плакали. Но не кончали. Потому что знали — если кончат, проиграют. А проиграть мне они не могли. Ни один из них.

Прошёл второй час. Третий. Они уже не стояли на коленях. Лежали. Тяжело дышали. Их тела дрожали. Их члены пульсировали. Они были на грани. Постоянно. Часами. И я не давала им упасть.

А потом рыцарь сдался. Первым. Он закричал. Громко. Отчаянно. И кончил. Его семя брызнуло на меня. На пол. На его живот. Он обмяк. Закрыл глаза. Тяжело дышал.

Орк смотрел на него. Потом на меня. В его глазах была победа. Настоящая. Голодная.

— Я выиграл, — прохрипел он.

— Нет, — сказала я. — Ты не выиграл. Ты просто продержался дольше. Но ты не победил. Потому что победитель — не тот, кто кончает последним. А тот, кто понимает, что драка была бессмысленной. Вы оба мои. Оба. И я не выберу одного. Никогда.

Он смотрел на меня. Долго. Молча. Потом улыбнулся. Горько. Устало. Но настоящей улыбкой.

— Ты права, — сказал он. — Ты всегда права. И это бесит.

Я встала. Посмотрела на них. На двоих мужчин, которые лежали на полу. Уставшие. Разбитые. Но живые. Мои.

— А теперь, — сказала я, — идите в казарму. Оба. И не смейте больше драться. Никогда. Поняли?

— Да, — сказали они хором.

— Госпожа, — сказал Лианель. Он стоял у двери. Смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Ревность. Настоящая. Глубокая. — А я? Я тоже хочу…

— Завтра, — сказала я. — Сейчас я устала. Но завтра — ты. Обещаю.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Я умею ждать.

Он развернулся и ушёл. А я осталась стоять. В тронном зале. С двумя мужчинами на полу. С их семенем на моих руках. С их кровью на моём платье. И с чем-то внутри меня. Что-то, что росло. Что-то, что было сильнее ревности. Сильнее драки. Сильнее всего.

Любовь. Настоящая.

Я любила их. Всех троих. И я не выберу одного. Никогда. Потому что они были моими. Все. Навсегда.

А потом дверь открылась. И вошёл гонец. Бледный. С письмом. С печатью. Красной. Как кровь.

— Госпожа, — сказал он. — Совет графинь. Они будут здесь через два дня. С армиями. С магией. С жрицами. Они идут убивать.

Я взяла письмо. Развернула. Прочитала. И улыбнулась. Зло. Голодно. Свободно.

— Два дня, — сказала я. — Хорошо. У нас есть два дня. Мы успеем.

— Успеем что? — спросил рыцарь. Он уже поднялся. Шатался. Но стоял.

— Подготовиться, — сказала я. — И победить. Или умереть. Но не сдаться.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

Я собрала их всех в тронном зале утром, до рассвета: эльфа, рыцаря, орка, пятерых мальчиков и ещё двоих, которых привели накануне, — бывших рабов из соседнего поместья, и теперь они стояли у стены, худые, голодные, дикие, но с огнём в глазах.

— Слушайте меня, — сказала я. — Через два дня сюда придёт совет графинь. Они хотят убить меня, сжечь замок и забрать вас всех до последнего, потому что я нарушила их законы. Потому что я дала вам то, чего вы не должны были получить: свободу, выбор, надежду.

Тишина повисла тяжёлая и густая.

— Я не могу победить их одна, — продолжила я. — У меня нет армии, и у меня нет магии, которая сравнилась бы с их магией. У меня есть только вы, все и каждый, и я хочу сделать из вас не рабов и не игрушек, а воинов, элитный отряд, тех, кто будет драться за меня, за себя и за всех, кто не может драться сам.

Я посмотрела на эльфа, на рыцаря и на орка.

— Ты, — сказала