Дарующая нити - Тата Верная
Я готова была расцеловать Харона за такую новость. И побежала к ноуту смотреть билеты.
К обеду вернулись ребята дорабатывать проект. Время снова полетело: впереди снова работа, амбре и ночные бдения.
Но вечером я так устала, что на меня резко навалилась сонливость, и я отключилась прямо за ноутом.
— Марьяша, просыпайся! Облава! — Харон тряс меня, пытаясь разбудить, а за окном слышался вой сирен.
Не стала расспрашивать, рефлекторно схватила рюкзак, и уже на ходу запихнула туда ноут. Мы выскочили на балкон и перелезли в соседнюю квартиру. Вихрем промчались в коридор мимо застывшей пожилой пары и выбежали на лестницу. Я пыталась угнаться за Хароном. Кто бы мог подумать, что вечно сидящий за компом хлюпик вынослив и силён. Сначала мы петляли по лестницам, а потом выбежали на чердак и спрятались в каком-то углу.
— Почему облава? — спросила я, пытаясь отдышаться после забега по лестницам, — мы же вроде бы ничего противозаконного не делали.
— Они почему-то орали, чтобы мы выпустили заложников, — Харон как-то странно посмотрел на меня, а потом спросил: — А не за тобой ли это пришли? Ведь это ты влипла во что-то странное?
В моём лице, наверное, что-то изменилось, потому что Харон обнял меня и тихо сказал:
— Не боись, Марьяша, прорвёмся! Мы же всегда выкручивались из всяких передряг, правда?
— Чердаки осмотрели? — послышался голос из далека, и мы подскочили. В дверь было не выйти, поэтому мы вылезли на крышу. Если у современных домов крыши плоские, то у старых — покатые. Мы проползли по одной из них, а потом я сорвалась и поехала вниз. Харон успел схватить меня за руку и начал затаскивать наверх.
Я посмотрела вниз — падать высоковато. Шанс остаться в живых минимален. Когда я подняла голову, увидела, что сзади к Харону подошёл качок и наклонился, чтобы схватить меня за руку. Я посмотрела в глаза Харону и сказала одними губами:
— Отпусти меня, Харон! — и сама отпустила его руку. Влажная от пота рука Харона соскользнула, и я полетела вниз.
— Нееет! — отчаянный крик нёсся вслед за мной. А я падала, падала и падала. Сначала я проскользила по крыше, пытаясь зацепиться хоть за какие-то выступы, потом вроде какой-то бордюр притормозил моё движение, но всё-таки проломился, и я полетела вниз. Как долго, оказывается падать с пятиэтажного дома. Время растягивается до немыслимых размеров. Я успела подумать, что можно переместиться в полёте, только сил не было. И я закрыла глаза и приготовилась к боли. А может, мне повезёт и всё закончится сразу.
Глава 23
Меня поймали чьи-то сильные руки и с такой силой прижали к себе, что я даже вдохнуть не могла, не то, что слова сказать.
— Разберись с мальчишкой! — услышала я приказ, попыталась повернуть голову, но не получилось. Заметила краем глаза только, что со мной на руках сели в машину и услышала:
— Гони!
Машина рванула с места так, что я ещё сильнее впечаталась в чьи-то железные мышцы. А потом меня развернули, и я увидела довольного Ивана, который улыбаясь произнёс:
— Набегалась, родная? — он поднял моё лицо к своему и, глядя мне в глаза добавил: — А теперь мы едем домой!
От испуга я могла только смотреть на него, широко раскрыв глаза. А потом оторопь прошла, и я попыталась вывернуться из его рук. Не получилось даже пошевелиться. Тогда я попыталась сосредоточиться и перенестись всё равно куда.
— Ну нет, маленькая моя! Только не сейчас! — услышала я рык и провалилась в сон.
* * *Когда я открыла глаза, первое что увидела — спинку водительского кресла. Моя голова лежала на плече огромного мужчины, который обнимал меня своей огромной ручищей. Резко дёрнулась и вывернулась. Забилась в дальний угол машины и уставилась в окно.
— Доброе утро, родная моя, — услышала я весёлый голос Ивана. Он подвинулся ко мне ближе и попытался поцеловать. Я отвернулась, но получила-таки поцелуй. Не в губы, а в щёку. Зато потом губы спустились ниже, и я услышала резкий выдох. Он отстранился, а меня наполнило сожаление. Сожаление⁈ О чём это я⁈
Какое-то время я сидела молча и смотрела на проносящиеся мимо деревья, столбы с проводами, облака и лучи солнца. За тонированными стёклами цвет проносящегося пейзажа был другим, но всё равно красивым. Но не таким как дома. Дома…
— Верни меня домой, пожалуйста, — повернулась я к Ивану и услышала в ответ:
— Мы и так едем домой.
— Ктебе домой, — я выделила слово «тебе», — а я хочу к себе.
— Дорогая, мы едем кнам домой. Внаш с тобой дом, — за мягкостью произносимых слов чувствовалась сила.
— Нет никакого нашего дома, Иван, — сказала я и снова отвернулась к окну.
— Ну как же, дорогая. — Он нагнулся ко мне и снова попытался поцеловать. Я снова отвернулась, а он продолжил: — у жены и мужа ведь не может быть разных домов, правда?
— Не может, — согласилась я, — но мы с тобой не муж и жена.
— Ну как же, родная моя, — что-то в интонации Ивана заставило меня повернуться к нему, а он продолжил вкрадчиво: — ты моя жена, а я твой муж.
— Ты спятил на почве отказа⁈ — бросила я зло и тут же сжалась под взглядом Ивана, в котором полыхнул огонь.
Он достал из кармана какой-то документ и протянул его мне. Это был паспорт. Открыла его и прочитала: Марина Рудольфовна Роквейл. В паспорте было и свидетельство о браке Марины Рудольфовны Терроновой и Ирвана Петровича Роквейла.
Ирван, Иван. Так это один и тот же человек! Я глубоко вдохнула и как можно спокойнее произнесла, хотя внутри всё кипело от негодования:
— Вы ошиблись. Перепутали меня с кем-то. Я — Марина Викторовна Вересова.
Мне протянули ещё две бумажки. Одна из них была свидетельством о восстановлении имени, а вторая — свидетельством об изменении имени.
Недолго думая, я запустила в Ивана документами, а потом попыталась открыть машину. Ну кто бы сомневался, что двери заблокированы. Меня