Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс

— Но видите ли, — сказала Китти. — Чтобы эти цветы жили, что-то другое должно умереть.

Она указала на пышный филодендрон в углу гостиной. Увядание происходило медленно, но спустя несколько часов комнатное растение погибло. Листья обмякли, затем пожелтели, потом стали коричневыми и сухими.

И все же… Я помню, как через несколько дней снова пришла к тетям и заметила на филодендроне новые побеги. Совсем маленькие, едва различимые невооруженным глазом. Но стоило присмотреться — и вот он: крошечный зеленый листок, пробившийся среди всей этой коричневой мертвечины. Я ничего не сказала, а в следующий раз, когда пришла к ним, растения уже не было.

Бархатная юбка Китти касается моих ног, когда она ставит чай на стол, и я возвращаюсь из задумчивости. Тетя с любопытством смотрит на меня. Проследив за моим взглядом, она тоже смотрит на запертый шкафчик, а затем снова переводит взгляд на меня и хмурит брови. Она протягивает руку и ласково касается моей щеки.

— Все в порядке? — спрашивает Китти, садясь на диван напротив меня.

Я не раз думала, рассказать ли Ковену о Тристане, но факт остается фактом: я вижу призраков. Кто сможет дать мне лучший совет, чем местные ведьмы? Может, они объяснят, почему сначала я его не видела, а теперь вижу. Или, если копнуть глубже, почему я вдруг обнаружила, что хочу того, кто лишь наполовину существует в этом мире.

Микки садится рядом с Китти, как раз когда звякают колокольчики над входной дверью и входит Блу.

— Вы когда-нибудь видели призрака? — спрашиваю я.

Блу тянется за чашкой чая, но замирает, на мгновение напрягается и бросает на меня взгляд, который я не могу толком расшифровать. Что странно, потому что временами мне кажется, будто между нами с Блу существует какая-то телепатия, и обычно я понимаю, о чем она думает, просто по выражению ее глаз. Но сейчас в них что-то скрытое, что-то… загнанное.

— После того, как Феликс… — начинает она, но затем качает головой.

Черт.

Блу сглатывает и так сильно сжимает зубы, что линия челюсти становится резче. Она снова качает головой.

— Это было не оно.

Так много остается невысказанным, но я понимаю. Понимаю — и должна была осторожнее подбирать слова. После смерти мужа Блу каждую ночь видела его во сне и время от времени думала, что замечает его мельком. Со временем сны прекратились, а все эти видения оказывались всего лишь тенью или игрой света. И моя сестра была так, так несчастна.

— Чтобы видеть духов, нужна определенная разновидность ведьмовского дара. Почему ты спрашиваешь? — мягко спрашивает Микки с профессиональной деликатностью, разряжая неловкую тишину после реакции Блу.

Сестра расслабляется и откидывается на спинку кресла — то ли отпуская этот неожиданный болезненный триггер, то ли глубже закапывая его в себе. Блу мастерски умеет делать и то и другое.

— А если ты не ведьма? — спрашиваю я.

— Ты видишь призраков? — спрашивает Микки, и я замечаю, как тети переглядываются.

Я делаю глоток чая и небрежно отвечаю:

— Ага. Тристана Бомонта.

Обе тети подаются вперед, и их глаза загораются интересом.

— Как он тебе является? — спрашивает Китти.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, в каком виде он появляется? Тени? Туман? Возникает в зеркалах или краем глаза?

— Нет, он просто есть. Выглядит как человек, но не совсем материален.

Глаза Китти расширяются. Микки встает, собирает свои буйные кудри на макушке и кое-как закрепляет их заколкой. Она подходит к алтарю и берет в руки толстый гримуар. Мне интересно, что именно она ищет, пока тетя внимательно перелистывает потертые от времени страницы.

— Ты прикасалась к нему? — спрашивает Китти.

— Да, — отвечаю я и снова мысленно возвращаюсь в постель, где лежала рядом с ним и держала его за руку. Теплый и холодный туман, из которого состоит его тело. Серебристые глаза и тоска в них.

— Ты покраснела, — невозмутимо замечает Блу.

— Ничего подобного, — огрызаюсь я, но руки сами тянутся к щекам, и они, разумеется, теплые.

— Твой призрачный бойфренд трогал тебя? — дразнит Блу, многозначительно двигая двумя пальцами.

— Перестань так делать пальцами, — говорю я, пытаясь скрыть улыбку за притворно брезгливым выражением лица.

— Ты уходишь от ответа. Ты трахаешься с призраком в своем доме, я так и знала.

— Я не хочу это слышать, — бормочет Китти, закатывая глаза с видом человека, который уже устал от всего происходящего. За ее спиной Микки, не отрываясь от гримуара, тихо смеется.

— Вообще-то он заботился обо мне, когда я болела, — отвечаю я.

После этих слов все трое смотрят на меня, и атмосфера сразу меняется. Шутки исчезают, уступая место любопытству.

— Духи обычно не взаимодействуют с живыми так, словно сами остаются живыми, — говорит Микки.

Хм. Интересно.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Это значит, что твой призрак странный, — бросает Блу.

Не обращая на нее внимания, Китти продолжает:

— Духи существуют на периферии. Мелькают в видениях, снах, тенях. Насколько я понимаю, они обычно либо не могут, либо не хотят показываться живым так, как Тристан Бомонт показывается тебе.

— Именно, — добавляет Микки. — В этом отчасти и заключается трагедия призраков. Они застряли между двумя мирами — живых и мертвых — и не могут по-настоящему взаимодействовать ни с одним из них.

Она снова ставит гримуар на алтарь, затем выходит из зоны отдыха в магазин и останавливается у высокого книжного шкафа. На шее у Микки висят очки для чтения на цепочке со стразами. Она надевает их и начинает искать нужные названия на полке.

— Кто-нибудь еще может его видеть? — спрашивает Китти.

— Не думаю. Когда он появился, он выглядел не менее удивленным, чем я.

Она постукивает пальцами по подбородку, обдумывая мои слова.

— Ты слышишь его голос? Разговаривала с ним?

— Ага, как с обычным человеком.