Ненужная жена. Любимая генерала Севера - Ангелина Сантос

Гости зааплодировали. Я вспомнила ту самую телегу с расшатавшимся колесом. После каждой доставки Альдар садился на край кровати и жаловался, что у него ноют ноги. Я делала ему горячие примочки, а потом возвращалась к работе, потому что к утру требовалось закончить следующий заказ.

— Особенно я благодарен нашим новым партнерам, — продолжил он, повернувшись к Руанам. — Благодаря их доверию мы начинаем большой проект на Северном рубеже. Для нас это не просто очередная торговая сделка. Это возможность помочь тысячам жителей империи.

Зал ответил одобрительным гулом.

Мне хотелось радоваться. Часть меня по-прежнему гордилась тем, что небольшой семейный труд вырос во что-то настолько важное. Но под столом я незаметно потерла большим пальцем повязку на запястье.

Альдар перечислил имена руководителей, инженеров, представителей гильдий. Он поблагодарил даже управляющего перевозками, которого взяли на службу два месяца назад.

Моего имени он не произнес.

Еще год назад это показалось бы случайностью. Я даже посмеялась бы над собственной обидой: зачем мне похвалы перед десятками людей, когда дома меня любит муж? Сейчас мысль оказалась неожиданно мучительной. Я не хотела, чтобы меня восхваляли. Хотела лишь услышать, что моя работа существует.

Горен повернулся ко мне и слегка приподнял бровь. Я сделала вид, что поправляю бокал.

Когда тост закончился, гости вновь заговорили. Альдар не посмотрел в мою сторону.

— Вашу руку обошли несправедливо, — тихо сказал Горен.

Я резко повернула голову.

— Простите?

— Я знаю вашу схему распределения тепла. Видел первые наброски у мастера Верна, когда вы еще учились. У хорошего устройства, как и у хорошей книги, есть автор, даже если на обложке указано другое имя.

Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Не ожидала услышать такое именно сегодня и именно от человека, который редко говорил лишнее.

— Спасибо, мастер.

— Только не торопитесь благодарить. Расскажите мне лучше завтра про новый сплав. Я слышал не самые приятные вещи о его испытаниях.

— Я тоже.

Он нахмурился.

— Тогда тем более поговорим. В моем возрасте приятно знать, что еще существуют мастера, которым не все равно, что произойдет с их устройством после продажи.

Горен вернулся к разговору с соседкой. А я впервые за вечер ощутила не обиду, а тревожную уверенность, что дело действительно серьезное.

Через некоторое время Альдар пригласил Селию на танец.

Я смотрела, как они вышли в середину зала. Муж двигался уверенно и легко. Он любил танцевать, хотя в первые годы брака ужасно путал шаги. Когда-то мы тренировались на кухне, отодвигая стол, и смеялись, если он наступал мне на подол.

Селия была хорошей партнершей. Платье двигалось мягкими складками, длинные серьги ловили свет. Она не прижималась к Альдару слишком близко, однако их взгляды казались неуместно долгими для обычного танца на деловом приеме.

Я сказала себе, что ревную без причины. Альдар имел право танцевать с дочерью партнера. И даже с самой красивой женщиной в зале. За семь лет он не давал мне повода подозревать его в неверности.

По крайней мере, я так думала.

Марта принесла мне воду. Я благодарно приняла стакан и только тогда поняла, что весь ужин почти ничего не ела.

— Вам нехорошо, госпожа?

— Просто устала.

— Могу попросить подать вам что-нибудь в малую гостиную.

— Не стоит. Я скоро вернусь.

Но из зала я не ушла. До конца вечера оставались переговоры, вручение подарков и прощание с гостями. Эти обязанности годами считались моими, и отказаться от них вдруг казалось почти неприличным.

Танец закончился. Альдар проводил Селию к ее креслу, задержав ладонь у нее на талии на мгновение дольше необходимого. Я отвернулась и стала расспрашивать казначея о состоянии городских отопительных сетей.

Разговор получился деловым и даже полезным. Несколько раз я ловила себя на том, что увлеклась. Потом поднимала глаза и снова видела мужа рядом с Селией.

Когда часы в коридоре пробили одиннадцать, часть гостей направилась к выходу. Альдар подошел ко мне с двумя пустыми бокалами, которые передал проходившему слуге.

— Нора, пройдем со мной.

— Сейчас? Мне нужно попрощаться с супругами Дейн.

— Марта справится. Я хочу поговорить.

От его голоса у меня почему-то свело живот. Может, потому, что все привычные способы отложить неудобный разговор вдруг перестали работать. Может, потому, что муж впервые за много недель действительно попросил меня поговорить наедине.

Мы вышли из зала в небольшую комнату рядом с библиотекой. Дверь за нами прикрылась не полностью; из гостиной доносились голоса и тихие звуки скрипки. На столике стоял недопитый чай, оставленный кем-то из гостей. Альдар не предложил мне сесть.

— Только сначала о северных проводниках, — начала я. — Мне сказали, что новую партию уже готовят к отправке. Я не подписывала заключение по замененному составу.

— Сейчас не об этом.

— Но дело срочное.

— Нора. Пожалуйста, дослушай.

Я замолчала. Альдар снял кольцо с большого пальца, провернул его, затем надел обратно. Я знала эту привычку: он так делал, когда ожидал трудного разговора и заранее подготовил аргументы.

— Я долго пытался выбрать подходящий момент, — сказал он. — И, вероятно, правильного момента не существует.

— Для чего?

Он посмотрел на дверь. Мне показалось, он проверял, не слышат ли нас из коридора.

— На прошлой луне я встретил свою истинную.

Я не поняла сразу. Слова были знакомыми, каждое по отдельности. Их смысл не складывался в фразу, имеющую отношение ко мне.

— Что?

— Мою истинную пару. Это Селия Руан.

За дверью кто-то рассмеялся. Скрипка начала новую мелодию. Я слышала, как в коридоре служанка спросила у гостя, подать ли ему плащ.

Альдар ждал.

— Ты шутишь? — спросила я.

— Нет.

Он сказал это почти с сожалением. Но смотрел спокойно, без растерянности человека, который понимает, что сейчас разрушает чужую жизнь.

— Ты только что танцевал с ней, — произнесла я.

— Да.

— И все знали?

— Не все.

Я рассмеялась коротко и некрасиво. Потом зажала рот ладонью. На другом конце комнаты висело наше свадебное изображение. Нас снимали в саду сразу после церемонии: я держала мужа за руку, он смотрел на меня, не замечая мастера с фотопластиной. Тогда я была уверена, что счастье бывает именно таким.

— Сколько времени? — спросила я.

— Пять недель с момента, когда мы поняли, что связаны.

— Пять недель ты приходил ко мне домой и ничего не говорил?

— Я пытался разобраться.

— Во что? В собственные чувства или в то, как лучше сообщить мне об этом перед сорока двумя гостями?

Его