Ненужная жена. Любимая генерала Севера - Ангелина Сантос

Первое было адресовано Альдару. Я увидела только шапку документа и не стала его разворачивать.

На втором стояло мое имя.

«Госпоже Норе Вейр, урожденной Элден, мастеру рунных соединений».

У меня перехватило дыхание.

На обратной стороне конверта темнела печать Северного Уступа — крепости, которую я знала по картам и техническим справочникам. Воск был сломан. Кто-то прочитал письмо раньше меня.

Я достала лист.

«Уважаемая госпожа Вейр!

По рекомендации мастера Верна обращаемся к вам с предложением временного инженерного контракта. Защитная сеть долины Фарн в последние месяцы демонстрирует нестабильность, которую не удалось объяснить силами местной службы. Нам необходим независимый специалист по рунным соединениям и тепловым контурам.

В случае вашего согласия Северный Уступ оплатит дорогу, предоставит проживание и доступ к необходимым техническим материалам. Условия вознаграждения, сроки и полномочия обсуждаются до заключения договора.

Просим ответить по возможности без промедления. Работы необходимо начать до наступления основной зимней бури.

С уважением, Ивар Хольм, главный механик Северного Уступа».

Письмо пришло двенадцать дней назад.

Двенадцать дней я ежедневно заходила в мастерскую, проверяла новые расчеты, принимала заказы и спрашивала мужа, можно ли получить доступ к отчетам по северным устройствам. Он отвечал, что вопрос находится в руках его технического отдела.

Я перевернула конверт. Возле моего имени мелким знакомым почерком было написано: «Оставить без ответа. А. В.».

Я села.

Некоторое время просто смотрела на эти три слова. Они были страшнее любых его сегодняшних речей о судьбе. Альдар не только решил, что больше не любит меня. Он уже давно считал себя вправе определять, куда мне можно ехать, с кем работать и что знать о собственной карьере.

Я пыталась вспомнить, не спрашивал ли он меня о Севере хоть раз за последние недели. Нет. Напротив, он говорил, что в дальних гарнизонах работают грубые люди, которым нужны готовые детали, а не тонкие расчеты. Предлагал не тратить время на чужие неполадки. Однажды даже пошутил, что я вряд ли переживу там и двух дней без горячей ванны.

В тот вечер я рассмеялась вместе с ним.

Теперь мне было не смешно.

Я перечитала приглашение, медленно, строка за строкой. Мне предлагали не должность чьей-то супруги, не место хозяйки дома и не роль помощницы человека, который подпишется под моей работой. Меня звали по имени. Предлагали договор, вознаграждение, доступ к чертежам. Я могла отказаться, если условия не устроят. Могла спорить. Могла выставлять требования.

И все-таки страшно было даже думать об отъезде.

Я никогда не жила так далеко от столицы. Не знала северных обычаев, боялась долгой зимней дороги и не представляла, каким окажется генерал, под командованием которого работал Ивар Хольм. О Северном рубеже рассказывали разное. Кто-то хвалил его строгие законы. Кто-то уверял, что там даже военные ночуют в неотапливаемых башнях.

А если мои знания окажутся недостаточными? Если повреждения маяков настолько серьезны, что я не смогу помочь? Если вся эта история закончится еще одним унижением — на этот раз перед чужими людьми?

Я положила ладонь на старый журнал. В нем было множество перечеркнутых формул. Рядом с каждой ошибкой я когда-то писала причину, а потом искала новое решение. Никакой успех не начинался с уверенности, что все получится.

В дверь осторожно постучали.

— Госпожа, это я, Марта.

— Входи.

Она внесла поднос с чаем и хлебом. Увидела открытые журналы, письмо, сумку на соседнем стуле, но не стала задавать вопросов.

— Вы почти не ужинали, — сказала она. — Я подумала, вам пригодится.

— Спасибо. Ты очень добра.

Марта поставила поднос на свободный угол стола.

— Завтра велели начать готовить голубые комнаты, — произнесла она после паузы. — Для новой гостьи. Я не знаю, что произошло, но...

— Я знаю.

Она замолчала. Потом неожиданно сердито разгладила салфетку.

— Простите меня за лишние слова, госпожа. Просто я работаю здесь достаточно долго, чтобы помнить, кто ночами сидел за этим столом, когда у господина еще не было ни большого дома, ни знаменитых заказчиков.

Я отвернулась, потому что снова почувствовала слезы.

— Марта, помоги мне завтра найти хорошего независимого поверенного. Не того, который ведет дела Альдара.

— Найду. Мой племянник работает у городского магистрата. Я спрошу, к кому лучше обратиться.

— И еще. Не говори пока никому, что я собираю свои бумаги.

— Не скажу.

Она немного помедлила возле двери.

— Вы можете рассчитывать на меня, госпожа.

Когда Марта ушла, я съела хлеб и выпила чай. Голод не исчез, но руки перестали дрожать. Я достала небольшую дорожную сумку, уложила туда журналы, принадлежавшие мне до брака, личные инструменты и письма от преподавателей. Новые документы торгового дома оставила в шкафу. Вместо них составила список папок и дат, чтобы завтра потребовать опись в присутствии поверенного. Я не хотела начинать новую жизнь с поступка, который Альдар смог бы представить как кражу.

В шкатулке под столом нашлись мои личные деньги: подаренные матерью монеты, несколько наград за ученические работы и немного средств, которые я откладывала, не тратя все на дом. Не богатство, но на дорогу и несколько первых дней хватит. За остальное придется отвечать самой.

Я придвинула чистый лист и написала Ивару Хольму согласие обсудить контракт. Указала, что могу выехать после оформления личных юридических дел, и попросила подтвердить, сохраняется ли потребность в специалисте. Не стала изображать уверенность, которой еще не чувствовала. Просто перечислила опыт, документы об образовании и условия, без которых не соглашалась работать.

Письмо вышло коротким. Я перечитала его и вспомнила, как Альдар сегодня объяснял, что я ничего не понимаю в ведении большого дела.

Наверное, не понимала. Я знала, как устроен хороший проводник, почему нельзя экономить на испытаниях и сколько труда стоит каждый точный расчет. Но я совершенно не представляла, как много лет можно прожить рядом с человеком и не заметить, что он перестал видеть в тебе равную.

На конверте я указала адрес Северного Уступа. Решила отправить письмо утром из независимой городской почтовой конторы, чтобы оно не прошло через секретаря торгового дома. До официального оформления развода я еще оставалась госпожой Вейр. Подпись поставила так, как требовали документы: «Нора Вейр, урожденная Элден».

Потом долго смотрела на вторую часть имени.

Элден.

Мое имя до Альдара. Мое имя в первых ученических журналах, под расчетами, сделанными задолго до его первых заказов. Я почти перестала употреблять его, будто вся прежняя жизнь была только подготовкой к замужеству.

За окном окончательно стихли экипажи. Где-то в доме