Багряное королевство - Робин Д. Мейл

–А если точнее?– настаивала я.– Скажите мне, Эвандер, что это значит, когдавы произносите это слово?

Он пристально смотрел на меня, как показалось, целую вечность. Не знаю, дышал ли он, но я точно нет. Повисло молчание, натянутое, словно нить, готовая вот-вот порваться.

Наконец, лорд заговорил, его тихий голос разорвал тишину так же, как стакан, разбившийся той самой ночью о пол сторожки.

– Это значит… «милая».

Сердце затрепетало у меня в груди, хотя я и ожидала такого ответа после странного взгляда Тео.

Тео сказал:«зверушка». Буквальный перевод, предложенный в напряженный момент человеком, для которого всеобщий язык не был родным.

Непросто зверушка, не моя зверушка, а зверушка, милая.

Всякий раз, когда я считала, что Эвандер просто напоминал мне, что я нахожусь в его распоряжении…

Оборачиваясь назад, я слышала плохо скрываемую панику в его голосе, когда он проверял, цела ли я в первый день после нападения изгоев.

Милая, куда вас ранили?

Его небрежный, шутливый тон, когда он меня так называл.

Милая, вы собираетесь сегодня вставать?

И рокочущие нотки в его голосе после того, как я прикусила его нижнюю губу той ночью в сторожке.

В эту игру можно играть и вдвоем, милая.

Даже Мила подняла брови… когда Эвандер назвал меня«леммикки». Не оскорбленно, не разгневанно, а с любопытством и отчасти со смехом.

Может, Тео прав. Может, я обманывала себя дольше, чем хотела признавать. Но я определенно была не одна такая.

Я покачала головой, коротко, скептически выдохнув.

– Тогда давайте разберемся. Вы меня увозите. Называете своей милой. Целуете, будто нашли свою вторую половину…

В выражении его лица промелькнуло что-то угрожающее, но я продолжила.

–…и говорите, что это не должно повториться. Потом говорите, что мы были вместе лишь на короткий срок, а затем отсылаете прочь, хотя я знаю,знаю – вы видели, что я хотела остаться. – От этого признания мое сердце заколотилось, но нельзя же от всего прятаться, а мне нужно было узнать все, что произошло в тот день.

– И что бы из этого вышло, Роуэн? – Лицо Эвандера оставалось бесстрастным, но судя по тому, что лорд, вопреки обыкновению, назвал меня по имени, он был в смятении. – Вы не понимали, чего хотите. Пять минут до того вы были влюблены в Коронана.

Меня охватила злость.

–Я не понимала, чегоя хочу? Как насчет того, чего хотите вы, Эвандер? Вы вообще хотите взять меня в жены или просто не желаете, чтобы то, что вы уже считаете своим, досталось кому-то другому?

– Если бы я не хотел жениться, – прорычал он, – не стал бы предлагать.

Очередной не-ответ.

– Тогда с чего вдруг вы позволили себя опередить? – Мой голос окреп. – Когда вы уезжали из клана Медведя, то хотя бы задумывались о том, что сделаете предложение?

Сомнение на его лице было исчерпывающим ответом на этот вопрос еще прежде, чем он произнес слово, которое разбило мне сердце.

– Нет.

Я отвернулась, чтобы овладеть собой, а потом фыркнула.

– И у вас еще хватает духу упрекать меня в нерешительности?

В глазах Эвандера сверкнул гнев.

– Нужно ли напоминать, леммикки, что, когда я сделал предложение, вашим первым побуждением было отказать? – огрызнулся он. – Что вас пришлось заставлять хотя бы подумать.

Я скептически хмыкнула.

– Нужно ли напоминать, как звучало ваше предложение? «Вы мне принадлежите, и пусть вы мне не нужны, я не хочу, чтобы вы достались другому, поэтому, пожалуй, пойду на жертвы и женюсь на вас ради своего народа».

На щеках у Эвандера заходили желваки.

– Звучит знакомо. – В его вежливом тоне сквозил сарказм. – Похоже на то, как вы в приступе ревности ворвались в мою спальню посреди ночи, а на следующий день на протяжении всего заседания Совета жались к Коронану, словно я злодей из детской сказки и пришел похитить вас под покровом тьмы.

У меня рот открылся от возмущения, и я подалась вперед.

–А что мне оставалось делать, если Тео признался в любви и предлагалнеобходимый мне союз, пока вы, по-видимому, посиживали в чертоге Медведя, уговаривая себя, что я сама не знаю, чего хочу.

–А вы ине знали, чего хотите! – Эвандер чуть ли не кричал, что с ним редко случалось. – Вы были в плену несколько месяцев. Вы прошли сквозь пекло и из лона семьи попали, – он обвел рукой вокруг, – в общество меня одного. Разумеется, вы решили…

Он замолчал и отвернулся, стиснув зубы.

– Решила что? – переспросила я, жестом велев ему продолжать. – Прошу вас, продолжайте. Расскажите мне о моих собственных чувствах и о том, как они неблагоразумны.

– Я не знаю, что вы решили, – натянутым тоном ответил Эвандер. – Но знаю, что остаться было бы ошибкой, так что если вы рассчитывается, что я стану извиняться, то ждать придется долго.

– Не обольщайтесь, пожалуйста. – Я сердито взглянула на него. – Я ни в коем случае не рассчитываю на ваши извинения, потому что тогда вам пришлось бы перестать игнорировать очевидное и признать, что вы с самого начала ошибались.

Мы долго смотрели друг на друга, в тишине слышалось только наше прерывистое дыхание.

– Так вот что вам нужно было узнать, чтобы наконец принять решение после того, как вы целую неделю морочили нам обоим голову? – В его голосе слышалась досада. – Удивительно, что на это вам понадобилось столько времени, ведь вы так честны с собой и окружающими.

Я могла бы посмеяться над тем, как лицемерно с его стороны говорить такое, если бы не была так зла. Я поспешила удалиться в спальню, чтобы случайно не метнуть свой нагрудный кинжал в сверх меры безупречное лицо этогоаалио.

– Когда вы вошли, решение уже было принято. – По крайней мере, мой голос звучал чуть спокойнее, чем у меня было на душе. – Мне лишь хотелось разобраться в ситуации. И сейчас мне все ясно.

Не оборачиваясь, я прошла в спальню и захлопнула за собой дверь.

Ночь была длинной и бессонной, и до утра я прокручивала в голове каждое слово из нашего с Эвандером разговора накануне. После него у меня осталось больше вопросов, чем ответов.

Скучал ли он по мне, когда я уехала? Если да, разве этого недостаточно, чтобы что-то сделать? Вдруг, пока я здесь убивалась и сходила с ума, через его