Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен
— Что ты имеешь в виду?
Вокс не ответил, просто поднял свободную руку. Мышцы на его предплечье напряглись. Нити ослепительно белого света сплелись и закружились над его ладонью, принимая форму бабочки, которая пролетела над рекой, а потом растворилась в небытии.
— В темноте зрелище всегда лучше, поэтому мои выступления всегда проходили в полночь. Опасное время в Аллантрии. Это был жестокий город даже в лучшие времена.
В памяти всплыл образ: Аллантрия, возвышающаяся словно гигантский призрак. Лириен могла поклясться, что снова ощутила, как мать сжимает еe ладонь, пока они смотрели на афишу, рекламирующую выступление знаменитого мастера света — шоу, организованное самим Верховным Стражем. Плакат был украшен бабочками, нарисованными золотом и серебром, и Лириен так отчаянно хотела увидеть, как они полетят. Но по еe вине единственным световым шоу в ту ночь стало пламя, пожирающее Аллантрию.
— Это ты был тем мастером света.
— Да.
Было странно думать о Воксе как об обычном человеке из старого мира. Трудно было разглядеть в нем что-то, кроме кожи и жестокости фералистов. Она невольно задалась вопросом, каким он был двадцать лет назад, когда у мира еще находилось время на такие тривиальные развлечения, как световые шоу.
— Иногда мне кажется, что тем, кто погиб в ту ночь в Аллантрии, крупно повезло.
В мгновение ока Вокс оказался на ногах. Пальцы Лириен до побеления сжали коготь стракси, во рту пересохло, а по венам разлилось напряжение. Он кипел от едва сдерживаемой ярости, направившись к кромке воды и начав мерить берег шагами. Она явно сказала лишнее. Оглядываясь назад, Лириен поняла, что, должно быть, он знал многих, кто погиб в ту ночь.
Желая сгладить напряжение, вызванное еe словами, она произнесла:
— Удивлена, что Таймен не попытался тебя завербовать. — Учитывая, что именно Таймен был организатором того шоу, он не мог не знать о магии Вокса. А когда восстали стракси, Таймен должен был отчаянно возжелать заполучить его для «Странника рассвета», ведь соларомантия сильно бы облегчила проезды по Горнилу.
— Он пытался. — Вокс сжал кулаки, а затем хлопнул ими себя по бедрам. — А я послал его нахер.
Это вряд ли сошло ему с рук, ведь архикондуктор и сейчас не терпел неповиновения, так же, как и в свою бытность Верховным Стражем Аллантрии. Вероятно, именно поэтому он ни разу не обмолвился о существовании солароманта. Если хорошо подумать, этого не сделал никто из старших элемаров.
— И хорошо, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — На «Страннике рассвета» солнечного света и так в избытке.
Вокс не ответил, поэтому она зашагала вверх по берегу, бросив напоследок через плечо:
— Уничтожить стракси — прекрасная мечта, но я верю, что способ спасти человечество состоит в том, чтобы дать каждому возможность спастись от них бегством. Придешь за мной или за моей платформой еще раз, и я похороню тебя заживо.
— Ты не сможешь вечно убегать, Разрушительница Мира.
Может, и так. Но она намеревалась попытаться.
Под аккомпанемент журчащей реки Лириен перешла на легкий бег и направилась вверх по течению, одним глазом следя за солнцем и пытаясь уловить знакомый грохочущий рев «Странника рассвета» на магистрали. Вскоре показался мост, и она быстро выбралась из оврага, а затем устремилась на восток, вдоль дороги.
Всe это время она мысленно составляла речь для Таймена, который неминуемо устроит ей допрос о случившемся. Он будет в ярости из-за того, что она сохранила Воксу жизнь, но лгать об этом не имело смысла — король фералистов наверняка скоро снова заявит о себе. Таймен накажет еe, но это не имело значения, ведь Лириен будет на борту.
Она сможет защитить Ришу, Дэвиса и свою мать. А когда завершит строительство пути через моря во время следующего проезда по Горнилу, всe на «Страннике рассвета» изменится. Лириен сосредоточилась на этой мысли, уже представляя, как после освобождения от власти Таймена и передовиков, остальные элемары на борту смогут помогать встречным поглотителям, нуждающимся в помощи, и, возможно, даже брать их к себе. Можно будет построить новые платформы, подобные «Страннику рассвета», и безопасность скорости рассвета перестанет быть привилегией избранной тысячи Таймена. Именно это было путем к выживанию человечества, а не заблуждения Вокса о том, что стракси можно истребить.
И всe же, солнце поднималось всe выше и утро уже близилось к полудню, а «Странник рассвета» так и не появился на горизонте.
— Где же вы? — Утренняя прохлада давно рассеялась, во рту пересохло от жара стоящего в зените солнца, но ни единая клеточка в теле Лириен не желала возвращаться к реке за водой.
Что, если со «Странником рассвета» что-то случилось? Что, если дорога повреждена так сильно, что другим террамантам не хватило сил еe починить? Что, если произошло еще одно нападение фералистов?
А что, если они решили, что ты мертва, и бросили тебя?
Поначалу эта мысль звучала тихо, потому что «Странник рассвета» в ней нуждался. В ней нуждался Таймен. Они не запишут еe в покойники без поисков.
Но никто не выживает после ночи наедине со стракси. У них нет причин считать тебя живой. Тем более учитывая, что Таймен не захочет рисковать и снова ехать через Амадейнский мост.
Возможно, так оно и было, но им ничего не стоило поискать еe. Ветроходы быстры в воздухе, и, если бы «Странник рассвета» сбавил ход до половины на одной из соседних магистралей, разведчики без труда прилетели бы на поиски, и успели бы вернуться обратно. Они бы не бросили еe.
Но по мере того, как солнце поднималось всe выше, еe сомнения крепли, пока не превратились в крик, эхом отдающийся в черепе: они не придут за тобой.
Лириен сдавило грудь, словно невидимые руки сомкнулись на еe ребрах и начали сжиматься. Каждый вдох царапал горло, как песок, поверхностно, рвано, не наполняя легкие до конца. На нее навалился тяжелый, душный страх; сердце колотилось так громко, что, казалось, вот-вот раздробит ребра изнутри. Зрение затуманилось — не от слез, а от странного, вызывающего головокружение давления, нарастающего за глазами.
Мысли неслись слишком быстро, чтобы за них уцепиться. Они тебя бросили.