Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен

чтобы успеть туда до того, как «Странник рассвета» пересечет мост на своем круговом маршруте. Или дождаться ветроходов, отправленных на еe поиски, если Вокс был прав и Таймен решил избежать моста. Если она будет ждать их там, это облегчит им задачу. Сощурившись, она всмотрелась на северо-восток, ища хоть какие-то признаки колоссального змееподобного корпуса «Странника рассвета», но было еще слишком рано.

— Держись крепче, — крикнула она Воксу, продолжая вглядываться в горизонт. — Я опускаю башню.

Тишина.

По коже пробежал холодок тревоги. Лириен подошла к краю площадки и посмотрела вниз. Каменный выступ был пуст.

Вокс исчез.

Этот человек был отменным мерзавцем и виновником гибели многих еe товарищей. Он лично убил отца Риши. Но, несмотря на все эти факты, ей показалось, что из ее груди выкачали весь воздух.

Он сорвался? Или ночью до него добрался стракс? Основание еe башни огибала река, и Лириен всмотрелась вниз по течению, надеясь заметить признаки его тела, но увидела лишь груды экзоскелетов, дымившихся в ранних лучах рассвета.

Вокс или покоился в желудке стракси, или его труп унесло водой.

Ее терзало чувство вины, потому что, кроме того, что фералист был наглым мудаком, он был еще и могущественным соларомантом. Единственным живым соларомантом, и она погубила его, просто из принципа.

Лириен выругалась, раздраженная тем, как у нее защипало глаза от злости на собственную ошибку. Возьми себя в руки.

Пока она опускала в землю шпиль своей огромной башни, в ушах у нее стояли отголоски их спора. Фералисты не просто сражались со стракси ради выживания — они вели с ними войну. Пытались искоренить чуму, которую обрушила на этот мир она.

В этой войне нельзя было победить, но, зная их истинную цель, ей было уже сложнее считать фералистов безжалостными стервятниками.

Башня опустилась достаточно низко, и площадка оказалась прямо над речными порогами. Вздохнув, Лириен создала узкий мост, чтобы перебраться на берег, а затем превратила свое творение в пыль. Берег был усеян полыми черными панцирями, покрытыми инеем; повсюду валялись когти и зубы. Она подобрала особенно длинный клык стракси. Их зубы были черными и невероятно твердыми, совсем как панцири. Когда Лириен провела острием по пальцу, на коже осталась красная полоса.

Все териоманты на «Страннике рассвета» были слишком молоды, чтобы помнить Раскол, но согласно ранним теориям, в крови или плоти стракси было нечто, реагировавшее на солнечный свет и заставлявшее их гореть под его лучами. Териоманты могли воздействовать на разум любых существ, вплоть до изменения их природы, но стракси оказались к этому невосприимчивы, и их было слишком много. Большинство териомантов выгорели заживо в первые же годы: их собственная магия выжигала их изнутри с такой силой, что убивала. На «Страннике рассвета» териоманты не имели дела ни с чем сложнее домашнего скота и приманивания дичи, из-за чего огромная часть знаний об этой магии была утрачена.

Подобрав длинный коготь, она засунула его за пояс формы, чтобы использовать как оружие, и зашагала вверх по берегу реки.

Но резко затормозила, когда до неe донесся запах жареной рыбы.

Крепко сжав коготь в руке, Лириен стала пробираться среди камней и скелетов вверх по течению. Обогнув изгиб реки, она замерла: перед костром сидел Вокс. Над слабым пламенем жарилась нанизанная на вертел рыба. Рядом с ним лежала длинная палка, к концу которой шнурком от ботинка был привязан коготь стракси.

— Я думала, ты мертв, — выдавила она.

Вокс даже не оторвал взгляда от готовки.

— Извини, что разочаровал. Есть хочешь?

«Умираю с голоду» было бы куда точнее, но Лириен не могла задерживаться, если хотела успеть к мосту до прибытия «Странника рассвета». И уж тем более она не желала задерживаться в обществе человека, который за прошедшие сутки несколько раз едва еe не убил.

И всe же она опустилась на камень по ту сторону костра, заставив его изменить форму, чтобы было удобнее сидеть.

— Отличный трюк, — пробормотал он, снимая жареную рыбу с вертела. — Мир меняет форму, подстраиваясь под твое видение.

Она фыркнула.

— Будь у меня такая власть, мир выглядел бы совсем иначе.

— И тем не менее, это твое творение. — Вокс разорвал рыбу пополам и протянул ей кусок над костром. Его рука случайно коснулась еe пальцев: его кожа была теплой, еe — прохладной. Серебро его колец блеснуло в нарастающем свете. Его плащ висел рядом на кусте, а рукава рубашки были закатаны, обнажая мускулистые предплечья.

— Непреднамеренно. — Она давно перестала обращать внимание на ненависть, которую многие питали к ней из-за Раскола, ведь принимать это близко к сердцу было верный путем к безумию. И всe же то, как он бросил это обвинение, ощущалось как удар, сокрушающий стены, которые она выстроила вокруг своего чувства вины, стыда и страдания. — Раз уж тебе так нужно знать, как всe случилось, я расскажу. Мне было девять лет. Я разозлилась на маму, и в своем детском разуме хотела лишь одного — разорвать всe в клочья. На волне этого гнева и проявилась впервые моя магия. Я не очень хорошо помню, как тогда все случилось. Помню только, как очнулась на руках у мамы, чувствуя, будто всe мое тело объято пламенем, а в ушах стоял крик. Я обрушила половину Аллантрии, вызвала землетрясения по всему Верхнему Пределу. И, конечно, разверзла Ущелье.

— Почему ты злилась на Минерву? — Вокс откусил кусок рыбы; выражение его глаз было невозможно прочесть.

Еe челюсти сжались от той фамильярности, с которой он упомянул еe мать.

— Ты говоришь так, будто знаешь еe.

Вокс покачал головой.

— Не лично. Но я бывал в Центральных Садах Аллантрии с моей… — Он осекся и мотнул головой. — В те времена еe флоромантия была в большом почете. А теперь расскажи, почему ты на неe разозлилась.

Воспоминание было давним, но эту злость она помнила так четко, будто всe случилось вчера.

— Должно было состояться световое шоу. Туда собирались пойти все, но мне она запретила из-за позднего времени. Оно начиналось в полночь.

Глаза Вокса слегка расширились, затем он отвел взгляд, качая головой.

— Забавно, как всe возвращается на круги своя. —