Дом Льда и Теней - Шеррилин Кеньон

Всё потому, что Саресс не хотел, чтобы на младшего сына охотились.

Масакагэ достал свиток и продемонстрировал инструмент, при помощи которого собирался перенести контракт.

— Ну что? Ты готов исцелиться?

Асла кивнула первой.

— Сделай это, любовь моя. Мы никому ничего не расскажем.

Саресс прижался щекой к её ладони.

Он молчал так долго, что Масакагэ уже решил, что тот откажется.

Но спустя несколько минут апбасвер всё же кивнул.

— Делай, что должен, волшебник. Я хочу быть со своей семьёй так долго, как позволят боги.

Масакагэ склонил голову.

Затем призвал свою магию.

Чернила начали медленно покидать кожу апбасвера.

Слово за словом.

Строчка за строчкой.

Они перетекали на лежащий в его руке пергамент, пока весь осквернённый контракт не оказался перенесён.

Когда всё закончилось, Масакагэ аккуратно свернул свиток.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

Дело было сделано.

Теперь оставался лишь один вопрос.

Кто заплатит за него больше?

Король Дэш...

Или королева Мира.

— Как всё прошло? — спросил Заудин, когда Масакагэ присоединился к ним.

— Всё улажено. Гизела достигла своей цели, и вы тоже. Апбасвер будет жить, а контракт расторгнут.

Заудин усмехнулся Гизеле.

— Похоже, дипломатия всё-таки может сработать. Только никогда не говори об этом Дэшу. Не хочу, чтобы он зазнался... ещё сильнее.

Гизела закатила глаза.

— Но у тебя нет головы, чтобы отдать её своему злому повелителю.

— Дэш не злой. И не мой повелитель. И уж тем более не мой хозяин.

— Потому что ты ни перед кем не отчитываешься, — поддразнила она.

— Именно, — вздохнул Заудин. — Но должен признать, что довольно странно достигнуть своей цели и не получить за это никакой награды. Если честно, это даже немного разочаровывает.

Масакагэ пожал плечами.

— Думаю, всегда можно взять ещё одну голову апбасвера. Дэш всё равно не заметит разницы.

— Я не убиваю невинных.

Даже когда они были настоящими.

Таких, как Фенрис, у которых были лёгкие контракты и которые не разрушали чужие жизни, существовало множество.

Заудину нужны были лишь те, кто походил на жадного ублюдка, убившего его отца.

Те, кто отказался проявить человечность и здравый смысл, чтобы понять, кто виновен, а кто нет.

Заудин хотел видеть наказанными только продажных апбасверов.

Остальным нечего было его бояться.

— Может, заберём лошадей и поедем домой? — спросил Масакагэ.

— Давай. Ты показывай дорогу.

Масакагэ направился обратно туда, где они оставили Фенриса.

Заудин задержал Гизелу.

Она подняла на него взгляд и нахмурилась.

— Что-то не так?

Он повернулся спиной к Масакагэ и беззвучно произнёс:

— Мой брат никогда не называет Дэша... Дэшем.

Воспитанный среди тенмарун, Масакагэ всегда был гораздо более формален.

В отличие от самого Заудина, он не был настоящим другом короля.

Нет.

Масакагэ называл его либо королём, либо полным именем — король Дэшиэль.

И теперь, когда Заудин задумался об этом, его брат говорил и делал ещё несколько вещей, которые казались неправильными.

Всё его тело мгновенно напряглось.

Если он прав, Гизеле тоже следовало быть настороже.

Она бросила подозрительный взгляд на Масакагэ, а затем снова посмотрела на Заудина.

— Что мне делать? — прошептала она.

— Веди себя естественно. Наблюдай за ним.

Затем Заудин развернулся и ускорил шаг.

— Кагэ!

Его «брат» натянул поводья, позволяя ему догнать себя.

— Да?

— Ты оставил монету апбасверу?

— Зачем мне оставлять ему монеты? Он ведь не брал с меня плату за услугу.

Верно...

Заудин мысленно выругался.

Это точно не Масакагэ.

Как он мог не заметить этого раньше?

Масакагэ обязательно предложил бы Фенрису и Сарессу одну из своих волшебных монет.

Почему он не понял этого сразу?

Настоящий Масакагэ физически не мог избавиться от своей раздражающей привычки раздавать монеты.

Это давно превратилось в навязчивую идею.

Проклятье.

Теперь возникал другой вопрос.

Кто тогда был с ними всё это время?

Они начали это путешествие вместе с Масакагэ.

Так где же его брат?

Он ещё жив?

Стиснув зубы, Заудин проклинал себя за невнимательность.

Это была его вина.

Если бы рядом не было Гизелы, он заметил бы подмену гораздо раньше.

Слишком много его внимания было приковано к ней.

Слишком мало — к тому, на чём действительно следовало сосредоточиться.

Если его брат пострадает, он никогда себе этого не простит.

Что, если они уже убили его?

Нет.

Это невозможно.

Масакагэ был слишком силён.

Заудин отказывался верить, что его брата смогло прикончить какое-то ничтожество, разыгрывающее этот спектакль.

Но тогда возникал настоящий вопрос.

Зачем?

Если целью было остановить его или Гизелу, почему просто не напасть?

Кто их нанял?

Это точно не Дэш.

Король никогда не отправил бы кого-то другого после того, как поручил это дело Заудину.

Да, Дэш был самым подозрительным существом из всех, кого знал Заудин.

Но при этом Заудин оставался одним из немногих, кому король действительно доверял.

Нет.

Здесь происходило нечто иное.

Что-то зловещее.

И он найдёт своего брата.

А потом убьёт ублюдка, который затеял эту игру.

Вынужденный сохранять спокойствие, Заудин больше ничего не говорил, пока они не вернулись к Фенрису.

Мальчик выглядел совершенно подавленным.

— Ты его убил? — спросил он дрожащим голосом. — Ему было больно?

Заудин опустился рядом с ним на камень и некоторое время молча ждал.

— Ты ведь хотел избавить его от боли, верно?

Фенрис отказался смотреть на него.

— Не волнуйся. Твой отец больше не страдает.

Мальчик всхлипнул.

— Нет! — быстро добавил Заудин. — Я имею в виду, он всё ещё жив. И больше не страдает.

Фенрис с трудом подавил новый всхлип.

— Что?

— Мы его не убили. Мы его вылечили.

Фенрис недоверчиво моргнул.

— Как?

— Твоего отца отравили, и Масакагэ... — Заудин едва не подавился, произнося это имя, — ...вылечил его. Сейчас он полностью здоров.

Мальчик прерывисто вздохнул.

— Он так долго мучился от боли. Ты даже не представляешь, сколько это продолжалось.

На самом деле представлял.

За время своего плена Заудин повидал немало подобных смертей.

Отравление было излюбленным способом убийства среди тех, кто находился под покровительством Миры.

Извращённая королева получала удовольствие, наблюдая за тем, как люди умирают долгой и мучительной смертью.

Воспоминания обо всех этих бессмысленных смертях будут преследовать его до конца жизни.

Фенрис внезапно потянулся к нему и обнял.

— Как я смогу когда-нибудь отблагодарить