Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

Моим единственным шансом было проскочить мимо внедорожника. Ну не станет же водитель настолько наглеть, чтобы скручивать меня, хрупкую беззащитную девчонку, на глазах у толпы прохожих.

Заправиться мозгами ради супер-зомби-скорости времени не было, поэтому я рванула изо всех сил, на какие была способна обычная Энджел. Стоило мне поравняться с капотом, как водительская дверь распахнулась. Из салона неуклюже выбрался Жак:

— Энджел! Стой!

Сердце бешено колотилось; я вильнула по тротуару в противоположную сторону от Главной улицы и караулившего там Филипа. Мне бы вести себя как взрослой, остановиться и сдаться, но мой внутренний первоклашка истошно вопил, что если я просто продолжу бежать, они в конце концов плюнут и оставят меня в покое.

Тяжелый топот за спиной доходчиво объяснил моему внутреннему первоклашке, что он кретин, но я проскочила сквозь стайку спешащих на парад зевак и прибавила ходу.

— Энджел!

Другой голос. Не Жак. Доктор Никас.

Я споткнулась и замерла как вкопанная. Развернувшись в полном ужасе и шоке, я увидела, как доктор Никас выбирается с заднего сиденья внедорожника и делает несколько шагов в мою сторону. Жак тоже застыл на месте, ошарашенно глядя на вечно скрывающегося от мира доктора. Я прямо-таки физически слышала мысли, мечущиеся в его голове: «Доктор Никас вышел из машины прямо в толпу людей!»

— Что вы здесь делаете?! — выпалила я.

На Главной улице кто-то радостно завопил. Доктор Никас вздрогнул и заметно побледнел, когда мимо внедорожника хлынул поток пешеходов.

— Садись в машину, Энджел, — попросил он натянутым, глухим от напряжения вины голосом. — Пожалуйста.

Дерьмо. У доктора Никаса была жуткая фобия толпы, и на то имелись чертовски веские причины. Я ни за что на свете не могла заставить его страдать еще сильнее из-за моей собственной идиотии. Обреченно опустив плечи в знак полного поражения, я поплелась к нему, добравшись до дверцы как раз в тот момент, когда Филип вывернул из-за угла «Медвежьей берлоги». Заставить себя встретиться с Филипом взглядом я не смогла. У меня просто не осталось ни сил, ни мужества, чтобы вынести то осуждение и злость, которые, я знала, горели в его глазах.

Доктор Никас поспешно юркнул обратно в салон внедорожника. Тревога, страх и жгучий стыд устроили настоящую драку в тугом узле у меня в груди, когда я залезла следом за ним. К черту всё. У меня не было выбора — придется вести себя как взрослая и получить свои тумаки прямо сейчас.

Филип захлопнул за нами дверь, но сам остался снаружи вместе с Жаком, к моему крошечному облегчению.

— Простите, — прохрипела я и изо всей силы сжала ладони вместе, пытаясь унять крупную дрожь. — Мне так жаль. Боже, зачем вы вообще сюда приехали?

Доктор Никас сделал долгий глоток из своего термоса, и к его лицу вернулось немного красок.

— Ты ушла из лаборатории, перестала отвечать на смс и бросила трубку, когда звонил Жак. Мне нужно поговорить с тобой.

Горло перехватило:

— Да о чем тут говорить?

Его спокойные глаза уставились на меня:

— Мы еще не уладили этот вопрос.

— Что тут улаживать? — выдавила я, чувствуя себя глубоко несчастной. — Я паршивый человек, который воровал лекарства.

— Да, ты это сделала, — ответил он и вздохнул. — И в этом есть часть моей вины. Надеюсь, ты сможешь простить меня, Энджел.

— Чего?! — я вытаращилась на него в полном изумлении. — С какого это хрена тут ваша вина?

— Это ведь я разрешил тебе использовать боевой модификатор в Нью-Йорке, — тихо сказал он. — Я знал о твоем аддиктивном прошлом, о твоих склонностях к зависимостям, но никак не позаботился о тебе, когда мы вернулись.

Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла выдавить хоть слово:

— У вас были куда более важные проблемы. И это я сама приняла решение воровать дозы Филипа. — Мои глаза наполнились слезами, когда я взглянула на широкую спину моего зомби-подопечного, стоявшего у капота машины. — Так вот почему он снова начал сдавать, да? Я причинила ему вред.

Полное сожаления выражение лица доктора Никаса подсказало мне, что я права.

— Я не заметил этого раньше, потому что потребовались месяцы, чтобы накопившееся снижение дозы дало о себе знать. — Он слегка коснулся тыльной стороны моей ладони. — Теперь, когда я знаю причину, я внес коррективы, и процесс восстановления уже вовсю идет.

— Но я сделала ему больно и заставила страдать, — выговорила я. Я не представляла, как вообще смогу когда-либо снова посмотреть Филипу в лицо.

— Сейчас меня больше беспокоишь ты сама, — мягко произнес доктор Никас.

Комок в горле стал еще больше.

— Не переживайте, — выдавила я. — Я не вернусь в лабораторию. Я всё понимаю.

— Нет, ты не понимаешь, — ответил он, покачав головой. — Мне нужно, чтобы ты вернулась.

Ошарашенная, я тщетно пыталась осмыслить его слова:

— Вернулась? Зачем? — Наказание или заточение на данном этапе выглядели маловероятными. Доктор Никас был не из тех, кто стал бы так подло хитрить.

Он мягко улыбнулся мне:

— Ты — часть моей команды. Ты, Жак и Рэг. Я не хочу тебя терять.

Слезы покатились по моим щекам:

— Даже после всего, что я натворила?

Он накрыл мою руку своей ладонью:

— Дело не в том, что ты сделала. Я бы хотел изменить то, чего ты не сделала.

Я моргнула:

— Чего же я не сделала?

Его глаза встретились с моими:

— Ты мне не доверилась. И мне бы очень хотелось, чтобы ты начала это делать.

Черт. Я закусила губу.

— Я принимала «V12» уже несколько недель, прежде чем поняла, что он помогает при дислексии. — Я шмыгнула носом и вытерла глаза. — А к тому моменту я уже понятия не имела, как вообще об этом заявить, понимаете? «Эй, я тут втихаря подтибриваю лекарства, но глядите — у них нашелся крутой побочный эффект!».

Его мягкое понимание не поколебалось ни на йоту:

— Мне жаль, что я не разглядел