Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
Теперь все это мое.
Признаюсь, для меня и моей кошки здесь многовато места. Пять спален, четыре ванные комнаты, две гостиные, кухня, библиотека и настоящий, мать его, бальный зал. И все же отказаться от такой возможности я не могла — особенно в тот момент жизни, когда мне требовалось начать все с чистого листа.
Это тоже стало одной из причин переполоха, который я устроила в городе.
Я прожила со своим бойфрендом, Оуэном, чуть меньше года, когда он потерял работу и начал слишком много пить. Оказалось, под градусом он становился настоящей сволочью, а я не из тех женщин, которые дают вторые шансы. Поэтому, когда возможность купить Бомонт сама свалилась мне в руки, я ухватилась за нее обеими руками и бросила Оуэна, едва чернила на документах о завершении сделки успели высохнуть.
Я стою в холле, держа Миттенс на руках, когда телефон в кармане начинает вибрировать. Я опускаю кошку на пол, и она жалобно мяукает. Это огромный мейн-кун, больше большинства собак, но в душе она считает себя котенком. Хотя на самом деле все еще драматичнее. Миттенс считает себя моим ребенком, и больше всего на свете любит, когда я таскаю ее на руках, как младенца.
Стоит мне достать телефон, как Миттенс начинает кружить вокруг ног, трется о меня и тычется в колени. Если бы я не следила за ней, она наверняка толкнула бы меня так, что я потеряла равновесие и растянулась бы задницей на полу.
— Успокойся, пироженка, — говорю я.
В ответ она печально мяукает.
Я отвечаю на звонок и слышу на другом конце старшую сестру Блу. Она даже не ждет, пока я поздороваюсь, и сразу начинает говорить.
— Призрак тебя уже достал? — спрашивает она.
— Еще нет. Но я только приехала, так что время еще есть, — отвечаю я.
Я вспоминаю то ощущение, которое охватило меня, когда я поднималась по лестнице: будто там был кто-то или что-то, кто за мной наблюдал и разделял со мной это пространство. Ощущение одновременно теплое и холодное, от которого волоски на затылке встали дыбом.
— Я уже еду с твоей кроватью, — говорит она. — И почти уверена, что за мной туда движется половина Айви-Холлоу.
Блу занимается изготовлением мебели и создает невероятные вещи ручной работы — настолько уникальные и красивые, будто им место в домах эльфов из Средиземья. Она чертовски талантлива и самый востребованный мастер на всем Восточном побережье. Когда она сказала, что сделает для меня кровать, я спросила, не будет ли это подарком на новоселье. Она ответила, что это подарок в честь того, что я, мать его, наконец бросила этого придурка.
Блу не привыкла подбирать слова.
— Почему за тобой движется весь город? — спрашиваю я.
Она тяжело, устало вздыхает.
— Ну, я заглянула в «Аптеку» поздороваться с тетями, потому что у меня было немного свободного времени. Но их там не оказалось. Я нашла их в «Джунипер». Люди услышали, как я сказала, что еду к тебе, чтобы привезти кровать и посмотреть дом. Там был Ноа и вызвался помочь.
Ну конечно, вызвался. Ноа Уиткомб, местный рыбак, влюблен в мою сестру еще с тех пор, как они вместе ходили в детский сад. Она, разумеется, упорно этого не замечает.
— Потом все как-то вышло из-под контроля, и теперь все едут помогать с доставкой твоей кровати и заодно посмотреть дом.
Я качаю головой.
— Потрясающе. Сюрприз-вечеринка в честь новоселья, которую я не хотела.
— Сюрприз, — без тени эмоций произносит Блу.
Что ж, про тихий день, когда я могла бы спокойно освоиться в новом доме, можно забыть. Ну и ладно. Пожалуй, любопытство горожан даже по-своему милое, хотя я прекрасно знаю, что все они судачили у меня за спиной. А иногда и прямо мне в лицо.
— Сколько у меня времени до нашествия?
— Я буду примерно через пять минут. Ноа прямо за мной — в грузовике, вместе с тетями. Остальные следуют за нами.
— И сколько нас будет?
— Минимум человек шесть, но, скорее всего, больше.
— Ну просто прекрасно.
— Соберись с духом, сестренка, — мрачно смеется Блу.
— Уже собралась. Скоро увидимся.
Через несколько минут Блу, как и обещала, заезжает по дорожке на фургоне для перевозки мебели, который она использует для доставки своих изделий. Следом подъезжает винтажный пикап Ноа нежно-голубого цвета, а за ним еще три машины, набитые людьми.
Блу выпрыгивает из фургона. Ярко-вишневые кудри и бледная кожа резко контрастируют с ее нарядом, абсолютно черным: расклешенные джинсы и топ без рукавов с высоким воротом, открывающий татуировки, полностью покрывающие обе руки.
Ее покойный муж был татуировщиком и использовал кожу Блу как холст для своих самых красивых работ.
Оглянувшись через плечо на небольшую толпу, сестра хмуро смотрит на них, а затем встречается со мной на веранде и заключает в объятия. Обычно она шарахается от любых проявлений внимания или нежности со стороны окружающих. Я — одно из очень немногих исключений. Мы всегда были как магниты, практически неразлучные с самого моего рождения, когда Блу, которой тогда было три года, объявила меня своей.
— Должна тебя предупредить: тети привезли свои корзинки, — шепчет она мне на ухо.
— Только не корзинки.
Китти и Микки Сент-Джеймс — двое из трех моих любимых людей на свете. Они совершенно полностью и без стеснения поддерживают слухи о своей связи с оккультизмом. Теток нередко приглашают очистить дома от негативной энергии или провести гадание на день рождения или девичник — отсюда и корзинки: их переносной набор ведьмовских принадлежностей.
Ноа сопровождает Китти и