Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле - Есения Серафим

её новых задумках. Из дворцовых побед радовало лишь одно: два дня назад Рита обнаружила в спальне Натальи горько рыдающую Елизавету. Диверсия сработала как надо. Напуганный анонимкой Бутурлин не на шутку перетрусил и сбежал из Петербурга до рассвета. Ликвидировать гвардейский роман цесаревны удалось в один ход.Рейнгольда Рита не видела с той самой секунды у заиндевевшего окна. Зато Остерман продолжал свирепствовать, каждый божий урок задавая ей изощрённые каверзные вопросы. Вот и сегодня вице-канцлер, лениво разглаживая обшлаг серого кафтана, выкатил очередную дипломатическую подачу.— Скажите, Мария Дмитриевна, ежели Коллегия иностранных дел столкнётся с откровенным демаршем со стороны версальских министров, как, по-вашему, надлежит поступить прагматичному монарху? Уступить ли в малом ради сохранения торговых трактатов, или ударить пошлиной, рискуя разорвать сенатские союзы?Рита постучала пальцем по подбородку, прежде чем ответить.— Прагматичный правитель, барон, обязан сперва считать алтыны в купеческих лавках, а не уповать на штыки. Торговый трактат даёт Коллегиям необходимую передышку, пока Сенат тонет в недоимках. Разумный компромисс в малом сохранит казну, из этого и нужно исходить.Она только успела перевести дыхание, как тяжёлая дверь кабинета отворилась.В комнату чеканным, размашистым шагом вошёл Лёвенвольде. Камергер был облачён в роскошный кафтан, расшитый серебряными нитями, а его серо-голубые глаза хищно блеснули в полумраке класса. Он медленно опустил наконечник трости на паркет и с ходу язвительно опроверг её слова, устремив на неё холодный, грозовой взгляд.— Компромисс с Версалем? Какая несусветная, истинно девичья глупость. Наша дражайшая наставница, видать, мыслит категориями шёлковых вышивок, а не имперских интересов. Пошлина Людовика сожрёт Коллегию за один месяц. Из чего становится ясно, что прожекты княжны Кантемир годны лишь для кулуарных бесед, а не для государственного уклада.Внутри у Риты всё закипело от злости и раздражения. К щекам тут же кинулся горячий румянец, а сердце заколотилось безудержной чечёткой. От этой пугающей, магнетической близости сознание на секунду заволокло сладким чувственным туманом. Она ощутила дикое возбуждение и... странную, сумасшедшую радость от того, что снова видит его. Но его ледяной тон и слова ранили до глубины души, задевая её гордость за самое живое. Рита резко повернулась к нему, заставляя себя злиться, чтобы заглушить предательскую слабость тела.— Вы изволите ошибаться, граф Рейнгольд! Сухой экономический расчёт, это единственный способ наполнить закрома империи без слепого размахивания гвардейскими саблями! Или ваш французский парфюм мешает вам разглядеть пустую казну за парадными ассамблеями?— Казна наполняется силой и непреклонным авторитетом короны, Мария Дмитриевна, а не трусливым торгом с французскими лазутчиками, — сухо отрезал Лёвенвольде, оставаясь стоять у края стола и не сводя с неё хищного взгляда. — Тот правитель, что идёт на поводу у чужих посланников, неизбежно закончит плахой. Посему наставникам латыни полезнее знать своё место и не лезть в судейские ведомости, пока барон Остерман не распорядился укоротить ваш слишком длинный язык.Вице-канцлер от такой немыслимой дворцовой сшибки сурово нахмурился. Пётр и вовсе замер в своём кресле отложив грифельную доску и буквально с открытым ртом, заворожённо глядя на эту бурю между наставницей и фаворитом. Рита чувствовала, как все её бастионы трещат по швам от накрывающей её злости на этого прибалтийского хищника. Граф стоял непоколебимой стеной, а натянутая между ними струна была готова в любую секунду разнести весь Зимний дворец в щепки.

За обедом с Натальей Рита всё ещё пребывала в растрёпанных чувствах. Камергер в их утреннем споре был и прав, и нет, но сильнее всего Риту задевало то, как именно он на неё накинулся. Эта леденящая ярость, то, как Рейн зло испепелял её взглядом у стола... Ей ведь казалось, что после той безумной ночи в галерее между ними наконец назрело хоть какое-то потепление. Но, видимо, ей лишь казалось. Немец просто вернул свою привычную ледяную броню, безжалостно растоптав её глупые иллюзии.

Там же, на шёлковом ковре у печи, крутилась и Марфа. Девочка увлечённо возводя редуты из деревянных плашек, вдруг покачала головой.

— А Ванечка сказал, что в субботу они с Петрушей снова поедут на дальнюю охоту! И вернутся только в следующем годе по юлианскому календарю!

Рита едва не выронила фарфоровую чашку, а внутри у неё всё перевернулось от подскочившей к горлу злости. В субботу?! Этот наглый гвардейский засранец Иван умышленно решил её обскакать. Ведь именно на эту субботу, двадцать девятое декабря, у неё официально был назначен запуск салона на Миллионной улице. Позволить Долгорукову сорвать сборку дворянской сети и снова утащить Петра в хмельной кабацкий омут Немецкой слободы означало проиграть всю осаду в один ход.

Рита лихорадочно сколотила новый план и повернулась к великой княжне.

— Наталья Алексеевна, не сочтите за труд попросите слуг пригласить вашего брата к нам на чаепитие. Мне бы хотелось обсудить с ним субботний регламент.

Когда Пётр присоединился к их столу, Рита, сохраняя спокойствие, ровно напомнила ему о скором открытии дворянского круга у Антиоха. Великий князь, упрямо вскинув подбородок и натягивая маску напускного безразличия, небрежно повёл плечом.

— Ну... я уже запланировал дальнюю охоту с Иваном. Псари готовы. Так что в субботу меня не ждите, Мария Дмитриевна.

Рита демонстративно и хладнокровно проигнорировала его капризный выпад. Она лишь скользнула по нему взглядом и с абсолютным равнодушием отозвалась, ломая сценарий мальчика

— Ну и ладно, ваше высочество. Воля ваша, езжайте на свои псарни. Я тогда обращусь к молодому князю Мишелю Голицыну. Отрок он благородный, весь в своего доблестного отца-фельдмаршала, и в субботних чтениях нам верно не откажет.

Она повернулась к Наталье Алексеевне и принялась с жаром расписывать этого мальчика, превознося его поразительную армейскую выправку, трезвый ум и стержень. Малютка Марфа от такой живой игры захлопала в ладоши и радостно запрыгала на ковре, сияя от детского восторга.

Цесаревич же от этой тактической манипуляции буквально закипел. Подростковое упрямство в секунду сменилось дикой ревностью. Мальчик не на шутку разозлился, уязвлённый тем, что наставница так открыто хвалит его сверстника, напрочь вычёркивая самого великого князя из умного круга. Он зло вцепился пальцами в край стола, тяжело дыша и буквально пожирая Риту уничтожающим взглядом исподлобья.

Не выдержав прессинга, Пётр резко подался вперёд и со звенящей злостью процедил сквозь зубы:

— Я приду! Слышите? В субботу я буду на Миллионной! А Голицын ваш пусть попробует меня в чертежах переспорить!

Рита сохранила на лице маску абсолютного безразличия, но мысленно триумфально усмехнулась. Мальчишка сам добровольно сломал план Ивана Долгорукова и шагнул в её шпионский капкан.

***

Маргарита встречала съезжавшихся на Миллионную улицу мальчиков в прихожей, и с облегчением отмечала, что первая часть зимнего гамбита разыграна как по нотам. Ловушка, расставленная на балу, захлопнулась без сучка и задоринки.

Князь