Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд
Я лихорадочно пролистала контакты, нашла номер Бена и нажала кнопку вызова. Долей секунды спустя я резко ткнула отмену. Нет. Я не могу рассказать Бену. По крайней мере, пока. Копы никогда в жизни не пойдут на сделку по обмену заложников. Этому я научилась еще у Маркуса. Они работают совсем не так. «Никогда не давай подозреваемому то, что он требует». К тому же не было ни единого шанса в адском пекле, что Джадд позволит Рэнди и Кою уйти живыми — ведь они были прямыми свидетелями, которые могли дать против него показания. Любые мои фантазии о том, как я передаю орудия убийства и забираю Рэнди и Коя целыми и невредимыми, были именно этим — пустой фантазией.
Я с силой прижала пальцы к глазам, пытаясь выстроить мысли в четкий ряд. Рэнди ведь прекрасно понимал, что Джадд пришьет его, как только получит пушки. Черт, да он понимал, что Джадд захочет убрать и меня тоже, раз уж я в курсе произошедшего. Так зачем тогда давать Джадду то, что тот просит?
Вдруг дикий смех начал зарождаться у меня в животе, стоило мне докопаться до ответа. Рэнди был расслабленным укурком и автомехаником без особых амбиций в жизни, но за всем этим фасадом скрывался весьма неглупый парень. На самом деле большинство людей склонны были сильно недооценивать его интеллект. Рэнди действительно зашифровал в разговоре место, где спрятано оружие — у него просто не было выбора, так как он понимал, что Джадд в конце концов его расколет.
Но мой умный бывший парень-неудачник умудрился попутно вплести в этот шифр и зацепку о том, где именно Джадд держит его и Коя в заложниках.
Глава 22
«Рэнди велел передать, что это в том месте, где вы чинили тачку после того, как река пересохла».
Вскоре после того, как мне стукнуло семнадцать, я устроилась на работу в «Джолли Бургер» — одну из многих копеечных вакансий, которые я сменила за свою короткую жизнь. Две недели спустя туда заглянул симпатичный парень по имени Рэнди Уингер, завязал со мной разговор, и в ту же ночь у нас состоялось первое свидание — если, конечно, распитие дешёвого вина и бурные поцелуи на лодочной станции можно считать свиданием. Из «Джолли Бургера» я уволилась уже через пять дней, по уши увязнув в пучине первой любви и блаженно уверенная, что через год-другой сменю фамилию на потрясающе крутую: «Энджел Уингер».
В те времена отец Рэнди, мистер Хэнк, еще жил вместе с ним. Он был мужиком грубоватым, но добрым, и никогда не возражал, чтобы я оставалась у них с ночёвкой, когда дома с моим собственным папой всё шло наперекосяк. Правда, первым делом мистер Хэнк абсолютно железно убедился, что я уже достигла возраста согласия. Он не был дураком. Он прекрасно понимал, что мы с Рэнди трахаемся как отбойные молотки, и хотел быть уверен, что у его сына не возникнет проблем с законом. А еще недели через две после начала наших отношений мистер Хэнк усадил меня за стол и прочитал подробнейшую лекцию о подростковой беременности, венерических заболеваниях, абортах и контрацепции. Выслушивать всё это от седого матерого мужика, для которого гонки NASCAR были второй религией, было дико, неловко и нанесло мне легкую душевную травму. С другой стороны — подействовало это чертовски эффективно. Едва он закончил, я чуть ли не бегом припустила в ближайшую клинику департамента здравоохранения и села на противозачаточные таблетки, что, без сомнения, и спасло меня от участи пополнить статистику малолетних мамочек.
Хотя мистер Хэнк, судя по всему, смирился с тем, что двое подростков с бушующими гормонами будут делать «это» при любой удобной возможности, он четко дал понять, что не желает слышать эти звуки под крышей своего дома. В результате нам с Рэнди пришлось искать самые разные места для уединения, но нашим любимым стал старый домик на дереве, обустроенный на ветвях раскидистого дуба в дальнем конце участка Рэнди. Завешенный камуфляжной сеткой для лучшей маскировки, так что фиг найдешь, если не знаешь нужную охотничью тропу, он стал идеальным притоном для курения травки и секс-уголком для озабоченной парочки. Но самым запоминающимся трахом в моей жизни стал раз, когда Рэнди вознамерился опробовать кучу разных позиций из порно-журнала, который он где-то слямзил. Большинство вариантов были нормальными, но где-то через минуту после того, как мы встали в позу «тачки» (wheelbarrow position), у меня жутко заныли руки, и я заявила Рэнди, что моя «тачка» сломалась. Ему это показалось самой смешной шуткой на свете, и после этого каждый раз, когда он звал меня пообщаться в домик на дереве, он ухмылялся и спрашивал, не нужно ли починить мою «тачку».
Иными словами, я без тени сомнения знала, что орудия убийства припрятаны именно в домике на дереве. Не было ни единого шанса в адском пеклу, чтобы Джадд разгадал эту часть послания Рэнди. Но вот вторая половина шифра заставила меня крепко задуматься.
Я вся изнервничалась, пока мой фургон летел по шоссе в сторону восточной окраины округа. Фраза «после того, как река пересохла» никак не могла относиться к прошлогоднему прорыву шлюза. Мы с Рэнди, черт возьми, не «чинили никаких тачек» с тех самых пор, хотя Джадд, понятное дело, об этом знать не мог.
В голову пришло только одно возможное место — то, которое действительно имело смысл и могло стать пугающе идеальным укрытием, чтобы держать взаперти пару человек.
Когда Рэнди учился в старшей школе, у него был приятель, чья семья владела рыбацким лагерем на реке Ист-Кригер. Несколько раз в год они с этим другом выбирались туда порыбачить, поплавать и просто зависнуть. К несчастью, во время выпускного класса Рэнди река Ист-Кригер решила изменить свое русло — обычное дело для рек, — и рыбацкий лагерь внезапно оказался отрезанным в целой миле от новой береговой линии. Вскоре после этого приятель ссемьей переехал, а Рэнди прибрал лагерь к рукам, превратив его в свое тайное мужское логово. Позже он подтянул туда и остальных друзей, включая Джадда и Коя, заставив всех поклясться держать это место в строжайшем секрете. И, само собой, Рэнди привозил меня туда пару раз втайне от парней.