Исцели меня - Ефимия Летова
Звук собственного голоса буквально вернул меня к жизни. Я оторвалась от косяка и сделала несколько неуверенных шагов в сторону дерева. Интересно, есть ли у него лицо? Грохнуться в обморок я, конечно, не должна, выдержка целителя никуда не делась, но собственный здравый смысл всё ещё вызывал немалые сомнения.
Лица у дерева не было. Я протянула руку и осторожно погладила шершавую на ощупь кору.
— Флетвик меня убьёт, — снова заговорила вслух я, прикрывая глаза и пытаясь уловить хоть какой-то магический отклик. — А что, если это навсегда?! Вдруг вы так и умираете... деревенея? От голода, истощения резерва или интоксикации, или от стыда, будь проклята ваша дрокская стыдливость! Вдруг вы в неволе не живёте, особенно голыми и связанными? Мне так жаль. Красивый ты парень... был. Я даже ни в чём тебя не виню. И что теперь с тобой делать-то? Похоронить, наверное? Рух, как жаль-то! Одна радость: так Флетвику и надо… а-а-а!
Я вскрикнула и открыла глаза, потому что то, что было у меня под пальцами, внезапно стало гладким, а ещё оно подёргивалось, и древесным сучком быть никак не могло. Зелёные глаза смотрели на меня с таким искренним возмущением, что я не сразу убрала ладонь, которой сжимала дрокский нос.
— А я-то думаю, чего он такой короткий… — пробормотала я и окончательно пришла в себя. — Это что сейчас было?!
— Что? — с вызовом — и одновременно слегка смущённо, о чем красноречиво свидетельствовало лёгкое позеленение кожных покровов, ответствовал Рок.
— Ты умеешь становиться… деревом?!
— В отличие от вас, мой народ близок к природе, — буркнул он. А потом расщедрился на объяснение. — Умею. Мне не нужно твоё ведро, на голову свою тупую его надень вместе с содержимым. Мы избавляемся от всего… лишнего без вашей людской грязи в своей истинной форме.
— А как? — во мне проснулся научный интерес, да и облегчение от того, что дрок жив и не придётся ругаться с Флетвиком, а ещё решать моральную дилемму, «хоронить или сэкономить на дровах», было слишком велико. Я присела на кровать, Рок поморщился.
— Я перед тобой отчитываться не обязан! Изменяется структура тела, всё ненужное исчезает, заживают мелкие повреждения. Если нужны подробности — это не ко мне.
— Удобненько. А как люди, ты тоже можешь? — я снова мучительно пожалела, что вроде как не должна использовать своего уникального пациента в качестве научного пособия.
— Могу, — сквозь зубы процедил Рок. Дёрнул подбородком. — Но тебе я удовольствия от такого зрелища не доставлю, сумасшедшая шойса!
— Тоже мне, удовольствие… А как по-вашему будет «надменный хвостатый идиот»?!
Ответа я не дождалась. Запоздало возмутилась:
— То есть, я тут мучалась, рёбра ему лечила, а ты, полено нахальное, мог всё это сам проделать?! А ещё раз так можешь?!
— Не могу! — зло ответил он. — Я тебе не циркач и не лицедей. И вообще…
— Ага, раны лечатся, а резерв-то не восстанавливается, так? Более того, ты… ты потратил последнее! А ведро, между прочим, помогло бы без затрат!
— Отстань со своим ведром! — дрок злобно лязгнул цепочкой. — Я до него не дотянусь! Нам… нам не стоит принимать древесную форму за пределами нашей… нашего мира. Но…
— Но кто же знал, что ты будешь лишён возможности двигаться. Ладно, ладно. Мне же проще: меньше уборки.
* * *
Рок поужинал хлебом, бросив презрительный взгляд в сторону кусочков жареного мяса и сыра и то и дело кривясь, будто его травят. Впрочем, дело очевидно было в том, что мне пришлось кормить его с руки. Он старательно пытался не касаться ни губами, ни острыми зубами моих пальцев, но иногда — каюсь, не без моего участия — промахивался. Наконец, я пришла к выводу, что грех издеваться над существом, которому даже деревом нормально не обернуться в злом человеческом мире, и решила наладить взаимодействие, предложив чай с молоком. Кротко выслушала короткую, но яростную лекцию по поводу грязи, испортившей натуральный продукт, причём «грязью» оказался не отвар из чайного листа, а «из сосцов коровьих выжатая белая слизь».
— Так что вы едите у себя… где бы вы там не жили? — не выдержала я.
— Насекомых, — отозвался хвостатый не без нахальства. — Муравьёв, жуков, мелких моллюсков, пауков…
Я вспомнила про наличие хвоста и зелёную кровь — и не стала вступать в дискуссию по поводу классификации беспозвоночных. Насекомые, членистоногие, брюхоногие… какая разница?
— Будешь паинькой — наловлю тебе пауков в подполе на десерт. Жаль, что нельзя тебя выпустить — летом ты был бы полезен, ненавижу кусачую мошкару, а ручной дрок куда эффективнее, чем запах той же перечной мяты, герани или вербены. Может быть, не будем затягивать с восстановлением резерва? Ты мне реально надоел, хорошо хоть, что у тебя ни цветов, ни листьев, у меня от пыльцы насморк.
Рок снова позеленел, и я вдруг подумала, что отсутствие листьев говорит о многом, и вздохнула.
— Что ты будешь делать? — он уставился на меня с вполне ожидаемым подозрением, и я снова вздохнула. Дальнейшее продолжение разговора обещало быть малоприятным.
— В результате… неких действий, подозреваю, грязного человечишки твой магический резерв пуст. С одной стороны, он может восстановиться сам, но на это потребуется длительное время, а у нас его нет. И никто не исключает, что тебя снова не вырубит в любой момент, особенно с этими превращениями, подпитка должна быть регулярной.
— Ты собираешься подпитывать меня… своей магией?
— Обойдёшься, — я невольно скривилась, подобный опыт у меня был, и повторять его мне не хотелось. — Ну уж нет, и не мечтай. Магическое донорство, возможно, действует эффективней, вот только на сколько пациентов меня хватит? Магии в мире много, я только проводник, посредник, если хочешь.
— Посредник между кем и кем?
— Между пациентом и Абсолютом, — хмыкнула я: пафосная официальная формулировка мне и самой никогда не нравилась. — У нас два варианта. Либо ты лежишь тихо, не дёргаешься, не пытаешься меня оглушить, придушить, покусать и тому подобное, а взамен получаешь свой шанс на исцеление. Так уж и быть, могу принести с кухни ловушки на мух с налипшей вкусняшкой. Либо ты дёргаешься и ругаешься, пытаешься перегрызть мне горло или высосать глаз, а я зову охрану, которая связывает тебя и грязно высмеивает, а из твоего дерева вырезает свистульки. Будешь лежать, как мумия, и ходить под себя.
Я сделала шаг, не сводя с дрока глаз. Будто к дикому зверю приближалась. Успею ли я закричать? Успеет ли он…