Ненужная жена. Любимая генерала Севера - Ангелина Сантос

Я взяла деньги и вдруг почувствовала неожиданную радость.

Не из-за суммы.

Она была небольшой.

Но это была первая оплата за работу моего собственного предприятия.

Я сама заключила договор.

Сама выполнила заказ.

Сама получила деньги.

Никто не стоял рядом, чтобы объяснить, что на самом деле клиент пришел благодаря фамилии моего мужа.

Когда мы вышли из пекарни, Мик посмотрел на меня.

— Госпожа Элден, вы улыбаетесь уже минут десять.

Я рассмеялась.

— Правда?

— Да.

Он немного помолчал.

— Хороший день?

Я посмотрела на теплый хлеб в его руках.

На улицу Фарна.

На вывески мастерских, снег на крышах и людей, спешивших по своим делам.

— Очень хороший.

Прошло почти три месяца после Белой Стужи, когда военная комиссия завершила основные слушания по делу Рейнара.

До этого он временно передал часть административных полномочий капитану Ровену. Оставался командующим, но не мог единолично принимать решения, связанные с новыми крупными контрактами на снабжение.

Это было неприятно.

Особенно для человека, привыкшего отвечать за каждую подробность работы крепости.

Но Рейнар не пытался обойти ограничения.

Он предоставил комиссии все документы.

Включая собственное первоначальное разрешение на модернизацию защитной сети.

Я участвовала в одном из заседаний как технический свидетель.

Мне задавали вопросы о состоянии маяков, работе Сердца и последствиях вывода гарнизона.

Особенно подробно интересовались тем, могла ли сокращенная команда из двенадцати специалистов удержать защитную сеть во время бури.

Я ответила честно.

Нет.

При подтвержденных повреждениях и ручном управлении двенадцати человек было бы недостаточно даже для постоянного наблюдения за всеми башнями.

Не говоря уже об аварийных ремонтах.

Один из офицеров комиссии спросил:

— Вы можете утверждать, что присутствие основных частей гарнизона непосредственно предотвратило дополнительные жертвы?

Я задумалась.

— Я могу подтвердить, что военнослужащие участвовали в эвакуации гражданских, доставке материалов и работе защитных сооружений. Без этих людей часть необходимых действий невозможно было бы выполнить в установленные сроки.

— Но не можете доказать, что при другом решении число погибших обязательно оказалось бы больше?

— Нет, — ответила я. — Такой расчет потребовал бы предположений о событиях, которых не произошло.

Офицер внимательно посмотрел на меня.

Потом кивнул.

Мне понравилось, что он не пытался заставить меня говорить больше, чем позволяли факты.

Следующий вопрос касался самой модернизации.

— Генерал Дорн утверждал первоначальный проект?

— Да.

— Был ли этот проект опасен уже в момент утверждения?

Я посмотрела на документы.

— Первоначальная модернизация имела расчетные основания, но отказ от части старого резерва уменьшил независимость системы. Позднейшее изменение состава проводников и недостаточные испытания дополнительно ухудшили надежность. Эти решения принимались в разное время.

— Значит, нельзя возложить все последствия на первоначальное разрешение генерала?

— Нельзя. Но это разрешение тоже необходимо оценивать отдельно, поскольку после него система стала сильнее зависеть от центрального узла.

Комиссия сделала записи.

Рейнар слушал, не вмешиваясь.

После заседания он встретил меня возле выхода.

— Ты была слишком честной, — сказал он.

Я остановилась.

Он улыбнулся.

— Именно такой свидетель мне и нужен.

Я рассмеялась.

— Ты напугал меня первой фразой.

— Знаю.

Мы пошли по коридору.

Он все еще не мог принимать драконью форму без риска для поврежденного крыла, но в остальном чувствовал себя значительно лучше.

— Ты не сердишься, что я упомянула недостатки первоначального проекта? — спросила я.

Рейнар посмотрел на меня.

— Нора, если бы ты начала скрывать их ради меня, я бы очень расстроился.

Я улыбнулась.

Он продолжил:

— Комиссия должна установить, где именно мы ошиблись. Иначе следующая модернизация закончится тем же самым.

Я кивнула.

И поняла, что больше не боюсь говорить ему неприятную правду.

Даже когда эта правда касается его собственных решений.

Окончательное решение военной комиссии пришло спустя несколько недель.

В тот день я находилась в новой мастерской и проверяла небольшой защитный накопитель.

Мик вбежал с улицы, едва не забыв закрыть дверь.

— Госпожа Элден!

Я подняла голову.

— Что случилось?

— Генерал вернулся из штаба! Ивар сказал, что вам лучше идти.

Сердце неприятно сжалось.

Я отложила инструмент.

— Что решили?

Мик покачал головой.

— Не знаю. Он только сказал, что генерал просил вас прийти, если сможете.

Я быстро сняла рабочий фартук.

Всю дорогу к крепости пыталась не думать о худшем.

Но получалось плохо.

Если Рейнара сняли с командования, ему, возможно, придется уехать.

Если назначили новое разбирательство, впереди снова месяцы неопределенности.

Я уже понимала, что смогу жить и работать независимо от его должности.

Но это не означало, что мне безразлично, что с ним произойдет.

Он ожидал меня в знакомом кабинете.

На столе лежала папка с императорской печатью.

Рейнар поднялся, когда я вошла.

Я остановилась у двери.

— Ну?

Он посмотрел на меня.

— Ты даже не поздороваешься?

— Рейнар!

Он неожиданно улыбнулся.

— Добрый день, Нора.

Я шагнула ближе.

— Что решила комиссия?

Он взял папку.

— Меня оставляют командовать Северным рубежом.

Я замерла.

— Правда?

— Да.

Потом он посерьезнел.

— Но с замечаниями.

Я подошла к столу.

Рейнар передал мне заключение.

Комиссия признала, что решение задержать вывод гарнизона было принято при чрезвычайных обстоятельствах, на основании подтвержденной угрозы гражданскому населению и недостаточности оставляемых сил.

В окончательном выводе учитывались реальные данные о состоянии защитной сети, эвакуации и действиях гарнизона во время бури.

При этом прежний порядок согласования модернизации признали недостаточно строгим.

Рейнару вынесли официальное служебное замечание за недостаточный контроль технических обоснований первоначального проекта.

Кроме того, командование предписало провести независимую проверку всей системы снабжения Северного рубежа и создать отдельный порядок согласования изменений защитных сооружений.

Я перечитала документ.

Потом посмотрела на него.

— Значит, ты остаешься.

Он кивнул.

— Остаюсь.

У меня внезапно защипало глаза.

Я хотела сказать что-нибудь разумное.

О комиссии.

О новых правилах.

О том, как важно теперь правильно организовать проверки.

Но вместо этого просто подошла и обняла его.

Рейнар рассмеялся.

— Это очень официальный способ поздравить командующего.

— Могу написать служебное письмо, если предпочитаешь.

Он обнял меня крепче.

— Нет. Этот лучше.

Я закрыла глаза.

Несколько мгновений мы стояли молча.

Потом я отстранилась.

— А теперь серьезно. Ты действительно доволен решением?

Он задумался.

— Да.

— Даже с замечанием?

— Оно заслуженное. И новые правила необходимы.

Я улыбнулась.

— Ты совершенно не умеешь радоваться без оговорок.

Рейнар рассмеялся.

— Тогда научи.

Я поцеловала его.

На этот раз без разрешения, без долгих объяснений и без страха, что кто-то неправильно поймет.

Он ответил сразу.

И когда мы наконец отстранились, я вдруг поняла, насколько сильно изменились наши отношения.

Мы больше не встречались украдкой между аварийными ремонтами.

Не пытались угадать, что значит очередной поцелуй.

Мы знали, что хотим быть вместе.

И постепенно учились строить общую жизнь.

Окончательное разбирательство по делу Альдара завершилось позже.

Почти через пять месяцев