P.S. Не прощай меня - Юлия Юрьевна Бузакина

Со мной Кира держится настороженно. Чует, что я темная лошадка, раз меня после позорного развода с весомым конкурентом «Галереи» внезапно наняли на должность бренд-менеджера.

— Отлично, все в сборе, — заметив меня, Кира с усмешкой кивает. — Радует, что некоторые могут позволить себе кофе перед началом дня.

— Доброе утро, — я приветливо здороваюсь и держу дистанцию. Не пойму, что не так? А портить отношения с самого начала очень не хочется.

Подчеркнутым движением руки подношу кофе к губам и делаю глоток.

— Не доброе, — Кира стреляет в меня пронзительным взглядом, и ее кудри коричного цвета подпрыгивают вслед за резким движением плеч. — Кофе отменяется. Час назад в город вернулся Андрей Дмитриевич. Через десять минут приказал всех созвать на планерку. Уже знаю, о чем пойдет разговор — предстоящем фестивале, но лучше быть начеку.

Я делаю медленный глоток кофе, а у самой замирает сердце. Вернулся? Да неужели? Андрей Дмитриевич все же существует? Он не плод моего воображения? Сердце отмирает и начинает отстукивать ритм. Меня бросает в жар. Я его увижу? Нет, серьезно? Не верится. И страшно до одури столкнуться с ним, и хочется этого до скрипа зубов.

Мысленно ругаю себя за слабость в отношении Горского, но все равно украдкой бросаю взгляд в зеркало на стене. Мне необходимо убедиться, что я хорошо выгляжу. После моих позорных провалов хочется, чтобы он оценил меня настоящую. Такую, какой я была до развода.

Из зеркала на меня смотрит немного испуганная, но уже привлекательная блондинка. За те дни, что я провела в гостевом доме, мы с Дарьей здорово увлеклись йогой и походами на пляж, и моя кожа приобрела бронзовый оттенок. Иногда случайно встречаешься с человеком в месте, которое никогда ранее бы не подумала посетить, и эта встреча вдруг становится бесценной. Даша научила меня бороться с отчаянием с помощью дыхательных техник. Она так много знает о йоге! А еще больше о человеческих душах… Оказывается нельзя действовать из отчаяния. Надо сначала восстановить себя, и только потом думать о том, как вернуть потерянное. И я втянулась. За короткий отпуск боль из-за разлуки с Аннушкой отступила. Ей на смену пришла робкая надежда на чудо. Ведь не может быть такого, чтобы мы с Аннушкой больше никогда не встретимся?

«Чтобы произошло чудо, ты должна быть в ресурсе», — сказала мне Даша в наш последний вечер, когда мы лежали на пляже, с наслаждением купаясь в теплых лучах закатного солнца. Ее слова мне запомнились.

В ресурсе ли я сейчас? Ну, я хотя бы не на самом дне, что уже само по себе неплохо.

…Две минуты спустя, позабыв кофе на своем рабочем столе, я бегу по холлу вслед за Смородиной и пиарщиком Валерой, который внезапно проснулся и готов к бурной деятельности.

В конференц-зале уже собрались сотрудники, причастные к грядущему фестивалю.

— Настя? — Смородина оборачивается, но ее личная помощница где-то задержалась. — Черт, где она?

Я пожимаю плечами и утыкаюсь в мобильник. Мне нет дела до того, куда делась личная прислуга Смородиной.

— Таисия, пожалуйста, сходи в наш кабинет. Я забыла рабочий планшет. Если Горский появится здесь, а я буду отсутствовать, он разозлится!

Кира смотрит на меня таким умоляющим взглядом, что я сдаюсь.

— Ладно, давай сюда ключ, — бросаю раздраженный взгляд на ее коричные кудри.

Она протягивает мне ключи, и я срываюсь обратно в холл.

Планшет одиноко лежит на столе.

Хватаю его, запираю дверь и несусь обратно в конференц-зал.

Но двери заперты. Внутри что-то происходит, какой-то шум, голоса, но мне туда не попасть.

Я пугаюсь. Я не знаю, что делать в случае, если тебя оставили снаружи конференц-зала. Если начну стучать, мне, конечно, откроют. Но как же не хочется снова оказаться белой вороной! Уже представляю, как закатывают глаза остальные: «Надо же, новая сотрудница имеет дерзость опаздывать на планерку. Ну, да, куда нам до нее, она ведь бывшая жена нашего конкурента».

Не хочу так! Достаточно с меня глупых проколов.

Разнервничавшись, строчу сообщение Смородиной.

«Заперто? Надо же... Ладно, Тась. Не привлекай внимание. Отправляйся обратно в кабинет и займись новыми баннерами, которые прислали сегодня утром. И попроси Настю спуститься в магазин на первом этаже. Пусть купит мне фраппе и порцию сырников. Я сегодня не успела позавтракать»

Я презрительно фыркаю: «Еще Насте я заданий по твоей указке не раздавала!»

Но делать нечего, я иду обратно в наш кабинет. Чувствую себя некомфортно. Как будто в новом коллективе меня лишили чего-то важного.

У двери натыкаюсь на Настю.

— Настя, где вы были? Я вернулась за планшетом для Смородиной, а двери успели запереть изнутри.

Помощница Смородиной пожимает плечами.

— Меня попросили не мелькать перед глазами.

— Что значит, не мелькать перед глазами? Планерка же!

— Кира Сергеевна таким образом хотела от вас избавиться, — Настя произносит это так спокойно, как будто просит пробить сырники и фраппе на кассе.

Я настораживаюсь.

— Что значит, избавиться?

— Она специально попросила меня задержаться в уборной, чтобы выманить вас из зала. Теперь она покажет Андрею Дмитриевичу, что вы даже не соизволили прийти на планерку, а она незаменима.

— Какой бред… для чего ей очернять меня перед директором?

— Вы ее конкурент. До вашего появления в отделе маркетинга она была незаменима. Все знают, кто вы такая, а тут он привозит вас сюда, да еще и на правах личного консультанта.

Я растерянно усмехаюсь.

— Глупость какая-то, не находите?

— Не глупость. В прошлом году у них с Горским были отношения. Недолго, правда. Что-то не сложилось, но Кира до сих пор им болеет.

Что-то нехорошо колет в груди.

— Ясно.

Я медленно опускаюсь в рабочее кресло.

Нет, подумать только — от меня избавились, как по щелчку пальцев! А я, глупая, еще спешила сделать добро этой Смородиной.

Не зная, чем заняться, я решаю спуститься в кафетерий с другой стороны магазина и купить себе салат. Раз уж меня выставят плохим сотрудником перед Горским, а я еще упаду перед ним в голодный обморок, будет совсем нехорошо.

Забираю с собой планшет, чтобы вдумчиво почитать концепцию предстоящего праздника.

Заказав салат, усаживаюсь за пустой столик у окна.

Кто-то властным движением отодвигает стул и садится рядом.

В сердце вспыхивает возмущение. Я поднимаю голову и торопею.

Напротив меня с чашкой кофе устраивается Антон Вятич. Он выглядит сногсшибательно. Белоснежная рубашка и легкие