P.S. Не прощай меня - Юлия Юрьевна Бузакина

На красивом лице моего бывшего мужа не дрогнет ни один мускул, но губ касается легкая улыбка. В выразительных карих глазах мерцает интерес.

— Таисия, — насмешливо произносит он. — Так и знал, что найду тебя в этой забегаловке. Скучала по мне, мышка?

— Скучала по мне, мышка? — повторяет насмешливо Вятич и впивается в меня немигающим взглядом.

Я молчу. Сердце колотится так сильно, что мне трудно дышать. Я, будто приросла к месту, на котором сижу.

Антон же, напротив, вальяжно откидывает назад и медленно сыплет в чашку с кофе сахар из бумажного пакетика. Я на автомате считаю пакетики: раз, два, три. Все, как он любит.

«Дыши, Тася, дыши!» — приказываю себе мысленно. Но дышать совсем не получается.

— Тебя сюда каким ветром занесло? — наконец выжимаю из себя вопрос. Выходит хрипло. Я палюсь, выдаю волнение.

— А разве можно позволить конкурентам забрать все лавры на предстоящем фестивале в Абрау Дюрсо? — Антон посмеивается. Стреляет в меня пронзительным взглядом и откладывает ложку на блюдце.

Я молча ворочаю пластиковой вилкой салат. Аппетит испаряется, как вчерашний день.

— А ты похорошела, мышка. Вижу, не сильно упахиваешься на новой работе, раз можешь себе позволить загорать у моря?

Сердце сбавляет ритм. Дыхание помогает мне успокоиться и взять себя в руки. Раз мой бывший ведет со мной спокойную беседу, значит, никто не собирается меня обвинять в незаконном проникновении в дом.

— Впервые слышу, чтобы владелец завода шампанских вин «Вятич и Ко» лично прибыл в портовый городок на фестиваль. Почему ты не прислал кого-нибудь из замов? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Тася, ну, разве я мог отказать себе в удовольствии лично посмотреть на то, как моя любимая бывшая женушка сливает меня конкурентам?

Я усмехаюсь.

— Тебя никто не сливает. Ты сам отказался от моих услуг в качестве бренд-менеджера. Мне надо на что-то жить. Так что, «се ля ви».

В его выразительных глазах мерцает злость.

— Каюсь, это был глупый просчет. Без тебя продажи резко просели.

Я приподнимаю бровь.

— Неужели? Так пусть твоя новая жена поможет тебе их поднять. Кстати, где она? Приехала с тобой на фестиваль? Она же винный блогер. Мероприятие по ее душу.

Вятич шумно выдыхает.

— Ты про то необъятное недоразумение, у которого живот выше носа? Тась, не смеши меня. К чему мне это огородное пугало рядом? Вечно пьяная блогерша, ведущая свои прямые эфиры с мест дегустации вин не то, что мне нужно. Ты ведь в курсе, что я выбираю самое лучшее, мышка?

Я нахожу в себе смелость улыбнуться.

— Боюсь, самое лучшее ты потерял.

Он откидывается назад. Сверлит меня острым взглядом.

— Уверен, у меня есть шанс все вернуть.

С моих губ срывается смешок.

— Уже нет. Воспитывай наследника, как мечтал.

Поднимаюсь из-за стола и делаю шаг в сторону выхода, но Антон резко перехватывает мою руку.

— Ну, же, Таисия… — притянув меня к себе так близко, что его горячее дыхание обжигает шею, шепчет он. — Ты, я и Аннушка? Мы ведь были прекрасной семьей, не так ли? Хочешь получить малышку обратно?

Меня пронизывает нервная дрожь. Он так близко. Его запах дурманит мой разум, а его стальная хватка, пережимающая мое запястье, заставляет кровь бежать по венам быстрее. Как же легко мозг откликается на привычную атмосферу… Пусть он и подонок, но привычный для моего тела. А его слова про Аннушку окончательно отбивают у меня желание сопротивляться. Потом перед глазами всплывает наша последняя стычка, его жестокость, и я делаю шаг назад.

Учуяв мое колебание, Антон притягивает меня еще ближе, заставляя дрожать.

— Я не взял с собой Прасковью, потому что мы с ней расстались. Как только ребенок родится, будут сделаны необходимые анализы на наше с ним родство, и, если это действительно мой сын, я официально его признаю. Мне ни к чему Прасковья, Тася. Я просчитался. Мне нужна ты.

Я пытаюсь вырваться, но он держит еще крепче. Я трясусь, как осиновый лист, в его цепких руках.

— Ты заставил меня пройти сквозь ад! Устроил позорный публичный развод, отнял у меня дочь! А теперь приехал сказать, что ты просчитался?!

Он вальяжно пожимает плечами, продолжая удерживать меня рядом с собой.

— Прасковья задурила мне голову. Я всегда хотел наследника, понимаешь? А тут узи показало мальчика!

— У тебя была жена! И ты ни разу не заикнулся о том, что хочешь наследника! Ни разу, Антон!

— У нас могла бы родиться дочь! Пол ребенка запрограммировать невозможно, я просто не хотел рисковать твоей прекрасной фигурой, а тут сразу наследник… Я оступился. С кем не бывает?

У меня темнеет в глазах. Как у него все просто!

— А знаешь, что? — хриплю в агонии. — Я ведь тоже тебе изменяла! Весь прошлый год у меня был постоянный любовник! Мы с ним тайно встречались в гостиничных номерах, пока ты трахал Прасковью!

На губах у Вятича проступает едкая ухмылка и он наконец выпускает меня из своих рук.

— Скажи еще, что это Горский? — смеется беззвучно он.

Что-то колет в груди. У меня и в мыслях не было приплетать Горского, но сейчас, Когда Антон сам назвал имя моего нового босса, я на автомате киваю.

Антон швыряет салфетку на стол.

— Глупышка, — произносит насмешливо. — За тобой все время следили. Если бы ты хоть раз мне изменила, я бы об этом знал. В общем, подумай над моим предложением. Я готов щедро оплатить те неудобства, которые тебе пришлось пережить благодаря моему увлечению этой винной алкоголичкой.

Он с привычной вальяжностью поднимается из-за стола. Так, будто он — король, и весь мир принадлежит ему одному.

Мое сердце колотится так сильно, что готово выпрыгнуть из груди.

— Твои люди плохо следили! — кричу ему вслед так громко, что на меня оборачивается стоящий у кассы официант и немногочисленные посетители. — Я изменяла тебе с Горским! Поверь, уж он даст тебе фору в постели!

— Ты хоть сама в это веришь, мышка?

Антон с едким смехом покидает кофейню. Я едва дышу от напряжения и волнения. Кажется, я и сама на миг поверила в то, что сказала. Жаль, Антон не поверил.

— Таисия, почему мне все время кажется, что вы хотите проверить меня на прочность? — слышу суровый голос Горского за своей спиной.

От ужаса меня буквально парализует.

Я резко оборачиваюсь. Да, несомненно, это Горский. Никакого