Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника
И я произношу слова, которые режут меня изнутри. Которые убивают нас обоих. Которые я не могу не сказать, потому что страх сильнее любви.
— Мы разводимся, Савва. Я хочу развод.
Савка смотрит на меня. Долго. Бесконечно долго. Вижу, как гаснет огонек в его глазах. Как темнеет взгляд. Как сжимаются челюсти. Как он делает вдох — глубокий, тяжелый, последний.
— Хорошо, Марина, — говорит он тихо. Голос его сухой, пустой. — Хочешь развод — будет развод.
Мамонтов встает. Медленно, как старик.
Слышу, как хрустят его колени. Вижу, как он опирается рукой о тумбочку, чтобы удержать равновесие. Его рука дрожит.
Он идет к двери. Не оборачивается. Спина прямая, плечи расправлены. Но…
Я вижу — это усилие.
Савка делает вид, что ему не больно. Что он справится. Что он может без меня. Но…
Я знаю его.
Знаю, что сейчас, выйдя за дверь, он прислонится к стене. Закроет глаза. И будет стоять так, пока не сможет дышать.
Смотрю на любимую спину. Широкие плечи, прямая спина. Моя опора. Моя стена. Мой муж.
Дверь закрывается.
Я остаюсь одна.
В тишине палаты ощущаю, как во мне что-то умирает. Не любовь…
Любовь не умирает. Любовь не умирает, она просто превращается в боль. В тупую, ноющую, бесконечную боль.
Умирает надежда. Та самая, маленькая девочка в белых коньках, которая верила, что её принц никогда её не бросит. Но…
Ведь это я его бросила. Я. Сама. Как моя мама когда-то.
Закрываю глаза, и слезы текут снова. Я уже не вытираю их. Они текут сами, без спроса, без разрешения. Они вымывают из меня что-то важное. Что-то, что держало меня на плаву. Я вою в голос от боли и страха…
А в голове звучат слова психиатра: «Это можно изменить. Если вы захотите. Если вы сможете отпустить страх. Если вы сможете поверить, что вы — не ваша мать, а Савва — не ваш отец».
А я хочу?
Я не знаю. Я ничего не знаю.
Знаю только, что сейчас мне больно. И что завтра будет больно. И что послезавтра будет больно.
И что я сама выбрала эту боль. Потому что легче вышвырнуть первой, чем ждать, когда уйдут.
Как мама. Как мама.
Сжимаю подушку, прижимаю к лицу, чтобы медсестры не услышали мой крик и не прибежали. Чтобы никто не видел, как я разваливаюсь на куски.
Потому что я разваливаюсь на атомы.
Я разваливаюсь и не знаю, смогу ли собрать себя снова.
Маленькая девочка в белых коньках плачет на ступеньках подъезда. А Савка сидит рядом, обнимает её и говорит: «Я с тобой. Я никуда не уеду». Но…
Он уже уехал. Я вышвырнула его.
Как мама. Как мама…
Глава 15Разговор с детьми
Савва
Пока Маринка лежит в больнице, я бьюсь с Карповым и ментами и мотаюсь между домом и квартирой, где живет Ваня.
Иван заболел серьезно. Ему нужна помощь.
Ночь носил его на руках, потому что он метался от жара и звал маму. А мамы нет. Мама умерла.
Не могу смотреть на этого маленького, худенького, болезненного мальчика, который сжимает мою руку и шепчет: «Папа, не уходи».
У меня сердце разрывается на части.
Понимая, что мальчишке нужна женщина рядом, я нанял няню с проживанием. Новая постарше, с добрыми глазами, которая умеет успокаивать. Пусть будет с ним, пока я не могу быть рядом.
Каждый вечер возвращаюсь домой, к детям. Слава и Ия смотрят на меня с ожиданием.
Они всё знают. Но…
Молчат.
Спрашивают только про маму. Как она? Что говорит? Когда выпишут?
Младшие пока не понимают.
Для них мама просто уехала, скоро вернется. Машка вообще не понимает — она кричит «мама, мама», тычет пальцем в дверь, плачет.
Беру свою принцессу на руки, качаю, целую в макушку. Она пахнет Маринкой. Так же, как и все наши дети.
Понимая, что разговор неизбежен, в один из вечеров все же не выдерживаю.
Сажаю детей в гостиной. Платон и Марк на диване, Ия в кресле, Слава у окна.
Машку беру на руки — пусть будет со мной, пусть чувствует мое тепло.
— Ребята, — обращаюсь к детворе. — Мама еще немного побудет в больнице, но скоро вернется.
— А когда? — спрашивает Марк.
— Скоро, — говорю, думая как начать. — Я хочу вам кое-что объяснить.
Дети смотрят на меня.
Платон хмурится, Марк крутит робота в руках, Ия напряжена, у Славки — каменное лицо.
— Так получилось, что у вас есть еще один брат. Его зовут Ваня.
Тишина. Платон перестает крутить машинку, поднимает голову.
— Какой брат? — спрашивает он.
— Маленький, — отвечаю сипло. — Он на год старше Маши.
— А откуда он?
Марк хмурится.
— Родился?
— Да... — откашливаюсь, потому что слова застревают в горле.
— У нас родился? — уточняет Платон, и в его голосе появляется что-то новое, взрослое.
Сын смотрит на меня, и я вижу — он уже догадался. Или почувствовал.
— Нет, — говорю. — Не у нас.
Смотрю на Славку и Ию. Они оба хмыкают и отводят глаза.
Слава сжимает челюсть. Ия кусает губу.
— У меня родился, — продолжаю я.
— Подожди…
Платон садится прямо, его лицо становится серьезным.
— Ты же не можешь родить ребеночка. Ты же мальчик.
Резонное замечание. Я хмыкаю.
— Да, мальчик, — говорю. — Ваню родила другая женщина. Не наша мама.
— Как это — другая?
Марк хмурится.
— Чужая?
— Да…
Киваю.
— Чужая.
— Как это — чужая?
Платон не понимает.
— Папа, как может быть брат от чужой тети?
Я молчу. Смотрю на них, на маленьких и больших уже, на Славку с Ией.
И понимаю, что мне трудно объяснить детям, откуда взялся Ваня.
Ваня — ваш брат, это самое главное.
Но как сказать им то, что я сам не могу принять?
И тут Платон выдает:
— А это, как у Петьки из класса? У его отца была другая тетка, и она родила ребенка. Петька рассказывал. Они теперь живут в другой квартире, и папа к ним ходит в гости.
Повисает пауза. А потом разряжается.
Славка ржет — громко, раскатисто, как будто его прорвало.
Ия тоже смеётся — нервно, со слезами на глазах. Платон и Марк извинение и тоже начинают смеяться.
Машка не понимает, но тоже улыбается, глядя на старших.
Я смотрю на них и чувствую, как внутри отпускает. Дети — они такие. Они могут смеяться даже в аду.
— Ну это…
Платон вытирает слезы.
— У нас теперь тоже есть брат от чужой тети?
— Да, — говорю. — У папы есть еще сын.
— У папы, — уточняет Ия, и в её голосе — сталь. — Не у мамы. У папы.
— Ия, — говорю я. — Ваня — ваш брат. Это всё, что пока все должны знать.
Слава не выдерживает.
Сын отходит от окна, садится рядом с Платоном, смотрит на меня тяжелым взглядом.
— У нас с