Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

— Я был бы рад, если бы вы… ты побыла рядом, — сказал он. — Очень рад.

У меня перехватило дыхание. Его голос, его глаза, его рука на моём плече, всё это кружило голову не хуже лекарств.

— Я останусь, — прошептала я.

Он убрал руку, встал.

— Тогда давай оформлять волонтёром. Заодно и документы на лечение доделаем. Но это завтра, у тебя есть ночь. Чтобы все обдумать.

Рамилла крякнула во сне, я бросила на нее ненавистный взгляд.

— А знаешь, — выдохнула я. — Я разведусь, ему прощения не будет, но…

Видимо, мои глаза блеснули, потому что он вскинул брови, посмотрел мне в глаза.

— Ира, я... — он посмотрел на Рамиллу, но та спала под лекарствами как младенец.

— Не надо, — перебила я. — Ничего не говори. Я всё решила.

— Что решила?

— Отомстить, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я остаюсь здесь на пять дней. Буду тебе помогать. Буду ухаживать за ранеными. Буду делать вид, что мне всё равно.

— А на самом деле?

— На самом деле, — я усмехнулась, и усмешка вышла злой, хищной, — я покажу ему, что он потерял. Я покажу ему, что я не серая мышь. Что я могу быть красивой, желанной, страстной. Что меня могут хотеть. И не кто-нибудь, а ты.

Дмитрий вздрогнул, несколько раз моргнул.

Я кривовато улыбнулась. Я стройная, красивая, я знаю это, а он мужчина в расцвете сил. И не думаю, что у него тут связи есть.

Он смотрит на меня даже сейчас так… так, что все понятно.

Дима лишь усмехнулся, отвел взгляд. Его дыхание чуть участилось. Доктор волнуется. И он молчал, а потому я поторопилась добавить:

— А потом я вернусь подам на развод, на алименты, оставлю его с носом. Он вернет мне все, что потратил на эту… Но я помогу тебе здесь, а ты мне…

— Ты хочешь, чтобы я... притворялся?

— Нет, — я взяла его за руку. Его пальцы были тёплые, сильные. — Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Хотя бы эти пять дней. Я хочу почувствовать себя живой. Хочу почувствовать, что я нужна.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом медленно, осторожно, переплёл свои пальцы с моими.

— А если я тоже этого хочу? — спросил он.

У меня перехватило дыхание.

— Тогда, — прошептала я, — тогда, может, у нас получится.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал. Легко, почти невесомо.

— Пять дней, — сказал он. — Начнём завтра.

— Начнём сегодня, — ответила я.

За окном темнело. Где-то вдалеке слышались голоса, лай собак, гул машин.

А в палате, пахнущей хлоркой и йодом, рождалось что-то новое. Опасное. Сладкое. Живое.

Я смотрела на Дмитрия и знала этот мужчина не предаст. Не назовёт серой мышью. Не вынесет из огня другую, а меня бросит под балкой.

И, может быть, это шанс. Шанс начать всё сначала.

— Дмитрий, — позвала я.

— Да?

— Я звоню адвокату завтра утром. Подаю на развод.

Он кивнул.

Я улыбнулась.

— И прошу Веру Степановну об услуги.

— Это кто?

— Моя начальница. А впрочем, дай телефон? Я наберу ей прямо сейчас…

Я набрала Веру Степановну.

— Алло, Ирина? — голос начальницы был тревожным. — Ты где? Что случилось?

— Всё нормально, Вер Степанна. Я в полевом госпитале. Ногу немного придавило, но врачи говорят всё заживёт.

— Господи! — она охнула. — А я звоню, звоню...

— Вер Степанна, — перебила я. — Я тут подумала. У меня ещё пять дней командировки. Здесь врачу помощь нужна, бумаги, перевязки. Можно я останусь? Помогу волонтёром.

Она помолчала.

— А с Артёмом что? Ты его видела?

Я сжала телефон.

— Видела. Вер Степанна... вы знали?

Пауза. Долгая, тяжёлая. Я слышала, как она дышит в трубку.

— Знала, Ира, — сказала она наконец. — Мы все знали.

— Все? — у меня перехватило горло.

— Все, дочка. Прости, что не сказала тебе в лицо. Не могла. Думала, сама узнаешь. Боялась, что ты не поверишь и меня же врагом сделаешь. Мы потому и предложили именно тебе это волонтерское дело…