Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

Глава 29

Я от слов Миши все же не справилась с эмоциями и поревела. И поняла лишь одно: никакой мужик не стоит моих переживаний! Главное это сын.

Чуть успокоившись, я взяла листок и ручку и начала писать план. Адвокат. Суд. Развод. поделим имущество. Алименты. И я ещё узнаю сколько он потратил на свою пассию. И что это за ребёнок? Неужто и вправду его сын. Он болен… Но разве это моя головная боль?

У нас свой сын имеется в законном, так на минуточку, браке!

Хотя на душе все равно очень скверно…

Через час в коридоре загрохотали шаги, тяжёлые, хриплые голоса, мат, команды. Я приподнялась на локте. Дмитрий уже стоял в дверях, что-то говорил санитару.

— У нас пять человек. Осколочные. В соседнюю палату и раны обработать, перевязать!

— А это кто там, Дим? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Твой... Артём с товарищами, — ответил Дмитрий, и голос его стал жёстче. — Попали под обстрел на дороге. Мелочь по нынешним меркам, но крови много.

Я замерла.

— Он здесь?

— Здесь. Сейчас перевяжут, уложат. Пару ночей проведет здесь.

Я не знала, что чувствовать.

Злость?

Радость, что ему больно?

Нет. Только тупая, выматывающая пустота. И глухое, ровное биение пульса в висках.

Его палата была через стенку. Стенка оказалась тонкой, как картон. Я слышала всё. Каждое слово, каждый вздох, каждый хрип. И мое сердце против воли рыдало.

Я могла бы его пожалеть. Могла бы молиться. Но перед глазами его любовница…

Я сидела, стиснув зубы и слушала как он ругался, когда ему обрабатывали раны. Как хрипел, когда очевидно поддевали или вытаскивали осколки. Как сослуживцы переговаривались, подшучивали друг над другом, не роняя дух, когда обезбол начал действовать.

— Да ты полегче, мать твою! — рычал Артем, пока обезболивающее еще не подействовало.

Но потом стоны стихли. И ребята даже начали юморить.

— Лежи смирно, Свободин! — сказал Дмитрий. — Или я тебя усыплю.

— Усыпи! — засмеялся Артём. — Только после того, как расскажу, какая у меня жена! Вы видели её, мужики? Видели, как она приехала? Как из огня вылезла? Героиня! Моя! Здесь сейчас.

Я замерла, прислушиваясь.

Он хвастается мной? Сейчас? После всего?

— Тут она? Через стенку? — спросил он театрально, как будто не знает.

Я закатила глаза. а ты, Тёма двуличный. Ты у меня актер!

— Тут, — выдохнул Дима.

— Да видели, видели, — отозвался кто-то из его сослуживцев, голос молодой, с хрипотцой. — Красивая у тебя жена, Свободин. Прямо картинка.

— Не то слово! — Артём говорил громко, словно специально, чтобы я слышала. — Она в огонь за мной пошла, в пекло! Таких женщин мало! Да что говорить? Она мне сына родила, гарнизоны со мной прошла. Она моя баба!

Я слушала и не верила. Моя баба. Моя жена. Единственная. Он говорит это тем, кто видел, как он нёс Рамиллу из огня. Как он целовал её при мне. Как он называл её деткой.

Контузило его что ли? Что он несет? Зачем позорится сам и меня с грязью мешает?

— Ну ладно, ладно, Свободин, — примирительно сказал кто-то. — Мы же видим, что ты по ней тоже сохнешь. Но ты уж определись, а то бабы они такое не прощают.

— Я определился, — отрезал Артём.

Я сжала зубы. Внутри всё кипело.

— И я исправлюсь. Вот увидите.

Я лежала и слушала. Слушала, как он хвастается мной перед друзьями. Как он говорит, что я его гордость. Как он обещает исправиться.

Но я не верила. Не могла.

Потому что за эти годы я научилась слышать ложь. Даже когда она звучит красиво.

А спустя ещё полчаса, когда процедуры с ним закончились и ему перевязали раны, он появился на пороге моей палаты.

Я резко села, что голова закружилась, а в глазах помутнело.

Он же оскалился, став похожим на хищника.

— Ирусь?

Он выгнул темную широкую бровь. Ковыляя, сделал несколько шагов и замер посреди маленькой комнаты. Скользнул взглядом по пустой кровати, где недавно лежала его любовница, перевел взгляд на меня.

— Что, Ира? — перешел на шепот. — Вот мы и вместе.

Я мотнула головой.

— Нам не о чем больше разговаривать.

— А я думаю есть, — он щелкнул суставами, взял табурет и сел напротив меня. Как надзиратель — ни больше ни меньше. — Сын звонил?

— У вас не получится настроить его против меня.

— Так уже, Ир, уже, — Свободин нагло цинично хмыкнул. — Ты же у меня умная женщина, я знаю. Поэтому нам не с руки ссорится, расставаться, нам надо принять нашу ситуацию как данность.

— Прикажешь мне делать вид, что ничего не изменилось?

— Прикажу, если понадобится, — кивнул он. — Но я все еще надеюсь на твое благоразумие. В соседней плате мой командир. И давай мы не будем позорить нашу семью. Не будем пятнать честь и достоинство. Я у него на хорошем счету, Ир. Если мне дадут новые погоны, то и жизнь у нас будет новая.

— А девица твоя? Рамиллочка?

— С ней я разберусь сам. Это совсем не твое дело.

Я горько вздохнула, отворачиваясь.

Кого я любила? Прожила столько лет с человеком, которого оказывается совсем не знаю.

— Я