Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

Что вы тут делаете? Зачем? Степан зачем же ты врал? Или…

Внезапно Антон прокашлялся в кулак и с бокалом в руке, направился прямо к нашему столу. Ева пошла за ним цокая каблуками.

Антон остановился около меня и посмотрел с головы до ног усмехнувшись.

— О, какие люди! Вероничка! Сколько лет, сколько зим! А ты совсем не изменилась. Все такая же… скромная.

Воцарилась тишина. Все гости уставились на Антона.

Потом он посмотрел на родителей Степана:

— Вы, наверное, не знаете, но мы с Никой в юности были очень близки… — он сделал паузу, лукаво улыбнувшись. — Она всегда мечтала стать фигуристкой… Как и Степа, конечно. Но, увы, не всем дано. Зато утешение она нашла быстро. Правда, Ник?

О чем ты говоришь? О чем намекаешь придурок?

Виктор Павлович нахмурился и взял столовые приборы.

Антон продолжал:

— Вау, ну неужели эта та самая девушка, которая тянет на себя все и рушит жизни другим?

И знаете, что самое главное? Не испытывает ни малейшего угрызения совести. Ни капельки! Вот я и думаю, как можно жить с такой легкостью, оставляя за собой пепел?

Ева расхохоталась и скрестив руки на груди впилась в меня хищным взглядом:

— Да, Романова? Или ты думаешь, все давно забыто? Нет, милая, память у людей долгая.

Я напряглась, сжав кулаки.

Антон хмыкнул:

— Ева права. Или ты думаешь я забуду? Забуду Алену? Все твои выходки? Нет милая моя. Нет. — прошептал он

Внезапно дыхание перехватило.

Алёна… одно лишь имя — и в груди вспыхивает невыносимая боль как удар ножом в самое сердце, которым меня режут раз за разом.

Каждое упоминание о тебе — это пытка, это словно кто-то разрывает старую рану, не давая ей затянуться. Ты была для меня всем, моей жизнью, моим дыханием, всем миром, целой вселенной, наполненной счастьем и светом… Но теперь… теперь там лишь выжженная земля, пустота, горечь… Горькая, едкая горечь утраты, разъедающая меня изнутри. И осколки разбитых надежд, которые не собрать уже никогда.

Алёна… Почему? Почему ты ушла, оставив меня с этой невыносимой болью?

И с этим мне жить дальше… как?

Я тону в этом океане боли, и нет никого, кто мог бы меня спасти.

Я сглотнула болезненный ком в горле, руки затряслись, сердце бешено колотилось. Но я выдавила сквозь зубы:

— Тихомиров, что тебе н-нужно?

— Мне? — Антон выгнул удивлённо бровь, потом хмыкнул- Мне просто интересно как можно брать от жизни все, не гнушаясь ничем. Как можно плевать на чужие жизни с высокой колокольни? Как вообще можно рушить судьбы, идти по головам… и хоть бы раз покраснела! Как такое возможно, а?

Я почувствовала подступающие слезы. Нет, только не тут. Только не сейчас. Нет. Ника держись. Тише. Тише. Пожалуйста.

— Антон, что ты несёшь? — встрял вдруг Степан.

Антон перевел на него взгляд:

— Да ничего такого, Степашка. Просто вспомнил былое. Подумал, твои родители должны знать, какая «талантливая» невеста тебе досталась. Да и просто не мог не поздороваться со старой знакомой. Тем более, в такой знаменательный день. — потом снова посмотрел на меня-Кстати, поздравляю с выбором. Не думал, что у тебя такой вкус.

Я нервно выдохнула, сдерживая слёзы.

Нет, я не позволю тут разрыдаться. Никогда. Никогда в жизни. Они все не стоят твоих слёз Ника.

Антон обвел взглядом стол, задержавшись на лицах родителей Степана:

— Ну, ладно, не буду вам мешать. Приятного аппетита. И помните, — он наклонился ко мне и прошептал на ухо, — прошлое всегда возвращается.

Я сильнее сжала кулаки.

Антон развернулся и, смеясь, вернулся к своему столику.

За столом снова воцарилась тишина. А потом отец Стефании, Станислав Александрович, перевел на меня взгляд, как — то усмехнулся, и сложил руки под подбородком в замок, после чего сказал задумчиво:

— А знаете, Антон в чем- то прав. Сложно не согласиться.

Потом негромко рассмеялся и принялся к еде, взяв элегантно нож и вилку.

Отец Степана обвел взглядом присутствующих, потом остановился на мне:

— Мы собрались здесь ради праздника, но, похоже, обстоятельства вынуждают нас к более серьезному разговору.

Он тяжело вздохнул:

— Романова, давайте посмотрим правде в глаза. Отстань от моего сына. Ты ему однажды уже вскружила голову, сбила с правильного пути. И я этого не прощу милая моя.

Степан дрожащим голосом произнёс:

— Пап, пожалуйста, прекрати. Не надо.

Мать Степана, которую до этого момента, казалось, больше беспокоил скандал, а не его причины, вдруг твердо сказала:

— Да, отец прав, Степан. Пора уже снять розовые очки и послушать, что тебе говорят люди, которые желают тебе добра.

Виктор Павлович не сводил с меня сосредоточенного взгляда:

— Романова хотя… может быть, ты так пытаешься искупить прошлое? Или… все-таки грешки надо отрабатывать?

Степан повысил голос, отложив столовые приборы:

— Пап, прошу тебя… хватит, не нужно больше.

— Почему же Стёпка? — изумился Виктор Павлович.

Степан замолчал.

Внезапно, Стефания, до этого сидевшая тихо, поднялась со своего места, обращаясь к отцу Степана и ко всей его семье.

— Виктор Павлович, прошу вас, остановитесь! Это уже переходит все границы! Я не собираюсь выходить замуж за Степана. Мы взрослые люди и сами вправе решать, как нам жить. Я ясно выразилась?!

Она перевела взгляд на меня:

— И не смейте трогать Веронику.

Каждая секунда казалась вечностью. В голове проносятся обрывки наших разговоров, моменты, когда он смотрел мне в глаза… Степа… Неужели ты привел меня сюда, в этот ад осознанно?

Зачем? Зачем ты это сделал? Неужели ты настолько ненавидишь меня? Или себя? Или… их? Ты всегда говорил, что твоя семья душит тебя своими ожиданиями, своими планами… Но зачем было втягивать меня во всё это?

Зачем, Степан? Зачем ты так со мной?

Какой же ты все- таки, чужой, отвратительный человек, в котором я ошиблась до глубины души.

Я не могла вымолвить ни слова. горло сжалось от боли и подступающих слез. Воздуха не хватало.

Сердце заколотилось как бешеное, пульс отдавался в висках. Я медленно перевела взгляд на Стёпу. И судорожно выдохнула.

Ты знал! Знал о них! Знал! Знал даже, помнил каждую деталь того ада, что они со мной сотворили! Знал о моей боли, о шрамах, которые не заживают, о кошмарах, которые мучают меня ночами, и все равно притащил меня сюда?! Как ты мог?!

Ты же клялся! Клялся своей любовью, своей честностью, что вы больше не общаетесь, что давно не виделись, что все это осталось в прошлом, и никогда, никогда ко мне не вернется! А