Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

Зачем?! Зачем тогда ты меня сюда затащил, в эту ловушку? Чтобы снова унизить? Чтобы растоптать меня на глазах у них, чтобы они наслаждались моим унижением? Чтобы посмеяться вместе с ними над моей наивностью, над моей верой? Неужели ты все это время притворялся? Неужели все твои слова, твоя нежность, твоя забота — всего лишь маска, за которой скрывался хладнокровный предатель?! Как я могла быть такой слепой?! Как я могла тебе поверить?!

Глаза защипало от слез. Нет, не тут, не сейчас. Не здесь. Пожалуйста нет.

Ника не позволяй им всем увидеть твою слабость. Не позволяй ему увидеть, как он тебя сломал.

Я должна уйти. Сейчас же. Немедленно.

Я резко встала, так, что стул с грохотом отъехал назад.

Все сразу же обернулись на меня. Ну и плевать.

Повернувшись спиной к Степе и его семье, я пошла к выходу

Ника плюй на них, они не стоят твоих слез и переживаний. Они никто Ника. Никто. Ты выше их.

Сзади послышался возмущенный голос Степана:

— Ради этого ты ее пригласил? Чтобы устроить этот спектакль?! Чтобы разрушить все?!

Но я шла, торопливо, почти бегом, прочь из этого места, прочь от воспоминаний, прочь от предательства. Я не дам ни единого шанса слезам вырваться наружу. Идти. Просто идти. Иначе всё рухнет.

Потом послышалось какая — то возня:

— Стефания! Стефания! Сядь!

— А ты куда?!

Я схватила пальто с вешалки и быстрым движением накинула его.

— Стой! — голос Степана догнал меня прямо у двери. Я вздрогнула и резко обернулась.

Вся, дрожа, я выпалила:

— Это уже слишком, Степа! Все! Хватит! Зачем ты это делаешь?!

И плевать что все слышат. Плевать. Плевать. Я не могу. Не могу. Не могу я больше!

— Зачем, Степан? Скажи мне, зачем? Ты наслаждаешься этим?! Тебе нравится смотреть, как мне плохо?!

Степа смотрел на меня растерянно. Только брови сдвинуты, глаза широко раскрыты.

Я тяжело вздохнула.

Ты как будто реально не понимаешь, что только что произошло, как будто весь этот кошмар, который ты сам же и устроил, для тебя — полная, абсолютная неожиданность? Как будто ты живешь в каком-то своем, розовом мире, и понятия не имеешь, что творится вокруг?

Господи этот контраст между твоим невинным выражением лица и той болью, что разрывает меня изнутри, делает ситуацию еще более невыносимой.

Вдруг я сорвусь на крик, из глаз все же потекли слёзы:

— Ты знал, Степан! Знал, кто они такие! Знал, что они со мной сделали! Ты же все знал! И все равно привел меня сюда! Зачем? Чтобы посмотреть, как они меня добивают?! Чтобы самому поучаствовать?! Скажи мне, зачем?! Как ты мог так поступить?! Как ты мог так со мной?!

Я не сводила с него взгляда, тяжело дыша, мне не хватало воздуха, и я начинала задыхаться.

Неужели в тебе нет даже малейшего намёка на раскаяние? На сочувствие?

Но, Степан стоял все также молча. Не проронив не слова и не сводя с меня своих голубых глаз.

Мои глаза наполнились слезами, но я продолжала смотреть прямо на него. Может ты уже прозреешь и поймёшь какой ужас ты сотворил?!

Нервно выдохнув и стерев слезы быстрым движением, я прошептала:

— Ты хоть понимаешь, Степан, что ты только что сделал?! Ты вообще понимаешь, что происходит?!

Он сглотнул и тяжело вздохнул, отводя взгляд.

Что это? Вина? Испуг? Или просто раздражение?

Я больше не могу тебе верить. Я больше не знаю кто ты такой на самом деле.

Вдруг он повернулся ко мне и попытался взять меня за руку, но я отдернула её.

От одного прикосновения меня мутит. Терпеть не могу твои прикосновения, твои лживые ласки, твою фальшивую заботу, от которой теперь воротит.

— Прости, — пробормотал он, опустив глаза. Его обычно уверенный голос дрогнул,

Как же мне противно на тебя смотреть!

"Прости"?! После всего, что было?! После всего ада, который ты мне устроил, я должна поверить в это жалко блеяние? Просто одно жалкое слово, брошенное как кость собаке? И это глупейшее "Я не знал"? Да как можно быть таким наивным идиотом? Или ты просто считаешь меня такой — слепой, доверчивой дурой, которой можно скормить любую ложь? Неужели ты думаешь, что я настолько тупая, что поверю в эту чушь?

— Прости? Верить? — выдохнула я, нервно рассмеявшись, и стерев слезы. Какая же я дура!

Ника ты идиотка конченая! Ты снова попыталась в его сети.

— Тебе? Верить тебе? Никогда! Никогда в жизни!

Внезапно его рука мягко, но твердо обхватила мою — не грубо, а так нежно, словно боялся, что я рассыплюсь от одного касания. Он развернул меня к себе и посмотрел на меня с такой виной, таким отчаянием.

Сердце сжалось, но я не поддалась.

— Прости, прости меня за все, — прошептал он, голос дрожал. Его пальцы слегка сжались на моей ладони, теплые, умоляющие. — Я не хотел… Я правда не знал. Прости за эту боль, за все, что причинил. Пожалуйста.

Мерзкие слезы подступили, горло перехватило от болезненного кома.

Как ты можешь просить прощения так просто, после всего? После лжи, после унижения?

Я, закрыв глаза быстро замотала головой из стороны в сторону.

— Романова... Надо уметь прощать. — процедил вдруг он сквозь зубы.

— Прощать? — хрипло выдавила я, медленно открыв глаза.

— Прощать — кивнул он, сжав крепко губы.

Я проглотила слезы и хрипло выпалила:

— Все говорят, что надо уметь прощать, Степа. Все твердят это, как заклинание! Но никто… никто не говорит, что не нужно причинять эту боль! Не нужно разбивать сердца, не нужно тащить человека в ад воспоминаний.

Мои слова вырвались потоком, пропитанные слезами, которые я еле сдерживала.

Я дернулась, пытаясь вырвать руку, но он держал нежно, не отпуская. Как уже все- таки хочется просто поверить. Поверить в твои "прости" уткнуться в плечо и забыть.

А потом он потянулся ближе, пытаясь прижать меня к себе, и я почувствовала его тепло, его запах, который когда-то был моим домом. Но сейчас это жгло, как предательство.

Но, я закричала, отшатываясь:

— Отпусти! Отпусти меня, Степа! Пожалуйста, просто отпусти!

Неожиданно рядом очутилась Стефания. Она резко развернула Степана к себе, вынуждая отпустить меня и, не говоря ни слова, влепила ему звонкую пощечину. Звук удара эхом разнесся по затихшему было помещению.

— Отвали от неё! — рявкнула она. Иди в свой цирк развлекайся. Оставь человека в покое! Тебе не стыдно?!

Степан промолчал, крепко сжимая челюсть.

Стефания скривилась взглянула на него с головы