Я преподам вам урок! - Tommy Glub

Думаю о себе — о девочке, которая в один день лишилась всего. О девушке, которая научилась выживать. О женщине, которая заслуживает правды.

Мне не вернуть прежнюю жизнь. Не вернуть особняк с белыми колоннами, платья от кутюр, беззаботное детство. Это ушло навсегда, растворилось, как утренний туман.

Но справедливость…

Справедливость еще можно взять.

— Да, — говорю наконец, и голос не дрожит. — Я согласна.

Мы едем домой. Черный внедорожник с тонированными стеклами, пахнет кожей салона и их одеколонами, смешанными в один головокружительный аромат…

Дар ведет уверенно, руки в кожанных перчатках на руле, взгляд на дорогу — сосредоточенный, холодный. Ян рядом со мной, его бедро прижато к моему, рука лежит на моей коленке — вроде бы невзначай, но пальцы уже рисуют круги, поднимаясь выше.

Я все еще в пальто, щеки горят от вина и от всего, что произошло в ресторане. "Да" — слово, которое я сказала, все еще звенит внутри, как колокол. Мы едем домой. В место, которое они называют своим, а теперь, кажется, и моим домом тоже.

Ян поворачивает голову, смотрит на меня — глаза темные, блестящие в полумраке салона.

— Устала, малышка? — шепчет, наклоняясь ближе.

Его дыхание касается моей шеи, горячее, с винным привкусом. Я качаю головой — нет, не устала. Наоборот, внутри все кипит, бурлит, требует выхода. Адреналин от сегодняшнего дня, от решения, от правды — все это превращается в другое тепло, низко в животе.

Он не ждет ответа. Просто впивается в мои губы — жадно, сразу глубоко, как будто голодал месяцами. Рука скользит под пальто, находит талию, прижимает ближе. Я отвечаю мгновенно — открываю рот, встречаю его язык, цепляюсь пальцами за его свитер.

Машина плавно поворачивает, Дар бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида — вижу его глаза, темные, горящие. Но он молчит, только челюсть чуть напрягается.

Ян не останавливается. Его ладонь скользит по моему бедру, задирает подол платья — медленно, мучительно. Я вздрагиваю, когда холодный воздух касается кожи, но тут же его пальцы — горячие, уверенные — ложатся на внутреннюю сторону бедра.

— Ян... — шепчу в его губы, но это не протест, это просьба.

Он улыбается в поцелуй, отрывается на секунду, хватает мою ногу за колено и закидывает ее на себя. Я оказываюсь верхом на нем — лицом к нему, коленями по обе стороны его бедер. Пальто распахнуто, платье задрано до талии, и я чувствую, как он уже твердый подо мной, прижимается сквозь ткань брюк.

Поцелуй становится жарче — он кусает мою нижнюю губу, я стону ему в рот, руки зарываются в его волосы. Двигаюсь инстинктивно — медленно трусь о него, чувствуя, как тепло разливается по телу, как все внутри сжимается от желания.

Его руки на моей попе — сжимают, направляют движения, прижимают сильнее. Я слышу свой собственный стон — громкий, бесстыдный, — и не могу остановиться. Голова кружится, мир сужается до его губ, его рук, его твердости подо мной.

— Блядь, Маша... — хрипит он, отрываясь на секунду, губы опускаются на мою шею, зубы слегка прикусывают кожу. — Ты сводишь меня с ума.

Я выгибаюсь, прижимаюсь грудью к нему, руки скользят под его свитер — кожа горячая, мышцы напряжены. Хочу его. Прямо здесь, прямо сейчас. Забыть обо всем — о мести, о прошлом, о завтрашнем дне. Только мы…

И тут слышу голос Дара — низкий, напряженный, с хрипотцой:

— Если ты продолжишь так стонать, я сейчас машину переверну. Это какой-то пиздец…

Мы замираем. Ян замирает первым — его руки все еще на мне, но он поднимает голову, смотрит вперед. Я поворачиваюсь — Дар смотрит в зеркало, глаза горят, руль сжат так, что костяшки побелели.

Я краснею — жар заливает щеки, шею, грудь. Но не от стыда. От возбуждения. От того, что он смотрит. От того, что знает, что чувствует то же самое.

Ян тихо смеется — низко, в грудь, вибрация проходит по мне.

— Терпи, — говорит он Дару, но голос хриплый.

Дар фыркает, но я вижу, как он переключает передачу резче обычного, машина чуть рвет вперед.

Ян осторожно касается трусиков, подняв платье чуть выше. Я выгибаюсь, не сдерживаясь и слышу маты с водительского. Ян не прекращает, доводит меня, Дара, и себя. Прикусив губу он смотрит на меня, целенаправленно доводя меня до пика.

Кажется, у меня из губ вырывается что-то очень пошлое. Кажется, я прошу еще и еще, и кажется, я слышу свист ветра и как ускоряется автомобиль.

— Сосредоточься, блять, не мешки с картошкой везешь.

— Заканчивай, сука! — шипит в ответ Дар. Я хрипло смеюсь, сжимая руку Яна между ног.

И Ян заканчивает. Входит пальцами и я моментально слабею и забываюсь. Я теряю связь с реальностью и просто растекаюсь на нем…

— Дома продолжим, — шепчет Ян мне в ухо. — Ты такая горячая, крошка, что ради тебя я и убить могу…

Дверь квартиры захлопывается за нами с глухим стуком, и я едва успеваю снять пальто, как Ян прижимает меня к стене в коридоре. Его губы находят мои мгновенно — голодные, требовательные, с тем же вкусом вина и желания, что был в машине. Я таю, отвечаю, цепляюсь за его плечи, чувствуя, как тело все еще дрожит от того, что он со мной сделал по дороге.

Дар проходит мимо, снимая перчатки и куртку, но я вижу, как он останавливается на пороге гостиной, смотрит на нас. Его взгляд тяжелый, темный, и от него по коже бегут мурашки. Ян отрывается от меня на секунду, проводит большим пальцем по моей нижней губе, улыбается уголком рта.

— Иди, крошка, — шепчет тихо, только для меня.

Я поворачиваюсь. Дар стоит, прислонившись плечом к косяку, руки в карманах брюк, но я вижу напряжение в его скулах, в том, как он сжимает челюсть. Я делаю шаг, еще один — и оказываюсь совсем близко. Он не двигается, только смотрит сверху вниз, и я поднимаюсь на цыпочки, касаюсь его губ своими.

Его поцелуй совсем другой. Медленный, глубокий, будто он пробует меня на вкус, будто сдерживался всю дорогу и теперь позволяет себе чуть-чуть. Я кладу ладони ему на грудь — чувствую, как сильно бьется сердце под рубашкой. Он отвечает, наконец — одна рука ложится мне на талию, вторая зарывается в волосы на затылке, и