Я преподам вам урок! - Tommy Glub

Я хохотнула.

Рус криво ухмыльнулся, глядя на меня, и вдруг медленно сказал:

— Он и тебе мешался. Этот тип, Витька. Малышка, ты что не помнишь, что он за тобой гонялся?

Я замираю, потому что имя это вонзается, как иголка. Сердце неприятно кольнуло. Точно. Это тот самый тип, который меня откровенно преследовал, и пытался со мной встречаться, даже после десятков отказов.

— Витя?.. — пересохшими губами повторяю. — Точно, точно…

Я на секунду прикрываю глаза. Передо мной всплывают картинки: он за мной плетется после пар, на переменах вечно пытается «помочь», в какой-то момент даже сказал, что мы «идеальная пара», и в очередной раз предложил встречаться, будто я обязана была согласиться только потому, что он такой весь хороший. Меня тогда передернуло.

И сейчас передернуло.

— Когда-то он… — я криво усмехаюсь. — Преследовал меня. Достал своими «пойдем гулять» и «ты мне должна шанс». Я тогда еле отвалилась от него.

Рус откидывается на спинку кресла и медленно качает головой.

— Удивлен, как ты его не вспомнила раньше.

Я пожимаю плечами и бросаю коротко, с нарочитым безразличием:

— Если бы я помнила каждого, кто ко мне клеился, мне давно пришлось бы пить таблетки для памяти.

Пару секунд в комнате тишина — и парни взрываются хохотом.

— Вот это подкол! — орет Колька, хлопая Руса по плечу. — Ну ты понял, да? Эта малышка только твоя-я…

Пропел он, а я смутилась. Вообще, я и Русу не принадлежу.

Но я промолчала.

С Русом нам просто хорошо. Даже обижается не долго. Но вот как на длительные отношения…

Не очень хочется…

Я его не люблю.

Рус хмыкает, поднимается ко мне и целует быстро, нагло, так, чтобы все видели. А я, чертыхаясь внутри, а все равно таю от этого поцелуя.

Остаюсь у ребят до самого вечера. Они включают какой-то тупой обзор про тачки, спорят. Кто орет, что «Лексус тащит», кто за «БМВ». В комнате пахнет пивом и сигаретами, шумно и тепло. Рус тянет меня к себе, я сижу у него на коленях, лениво отвечаю на поцелуи, иногда просто утыкаюсь носом в его шею и слушаю, как он смеется над их шутками. Этот смех лечит. Этот вечер будто стягивает мою разбитую и покалеченную душу в единое целое.

Телефон вибрирует.

Сообщение от Маруськи: «Ма-аш, хочу торт! Возьми большой, ладно? Для всех».

Я усмехаюсь, отправляю ей сердечко и начинаю собираться.

— Куда собралась? — тянет Рус, прижимая меня крепче.

— Домой. Уже поздно… Маруська требует сладкого. Если я приду без торта, меня выгонят ночью за тортом.

— У тебя вещи мокрые… Оставайся…

Я открываю шкаф, нахожу старые черные лосины, которые когда-то оставила у него, и надеваю. Рус смиряется, протягивает мне свою большую толстовку с капюшоном. Я утопаю в ней, и, глянув в зеркало, подкачиваю рукава, чтобы они не висели.

— Секси, — ухмыляется он, поправляя капюшон. — В моем лучше.

Я целую его быстро, пока парни начинают снова вой о том, что им надо по такой же девушке, и машу всем рукой.

На мопеде до кондитерской недалеко. Я вздрагиваю от сильного ветра, который настойчиво пытается забраться под кофту.

В кондитерской пахнет ванилью и шоколадом. Беру торт побольше — с клубникой и белым кремом, чтобы и Сашке, и маме, и Маринке хватило. Пока касса тупит, читаю сообщения от Лены.

«Да, те мужчины искали тебя. Пытались узнать имя и номер, но хозяин не дал. Это он сказал мне лично. Я взяла билеты. Послезавтра буду у тебя. Расскажу все детальнее».

Меня прошибает холодный пот. Я перечитываю раз за разом, и буквы будто плывут перед глазами. Черт.

Значит, не исключаем того, что они тут из-за меня или моей семьи. Или и то, и то.

Хотя, я этого и не исключала.

Когда выхожу на улицу, как назло, начинается дождь. Крупные капли с хлестом обрушиваются на асфальт, и пока я прячу тортик, пытаюсь завести мопед. Один раз, второй… Я пробую снова и снова — но он лишь захлебывается и глохнет.

— Да что ж такое… — шепчу, пихая его с яростью. Сердце колотится, будто за мной уже бегут. Я закрываю сиденье, мокну до костей и снова дергаю ручку зажигания. Тщетно.

Вдруг рядом останавливается машина. Фары слепят в лицо, стекло плавно опускается.

— Помочь, красотка?.. — тянет мужской голос.

Я уже готова отмахнуться, но сердце падает в пятки, когда узнаю голос.

— Бля… Маша?!

Ян.

Он сидит за рулем, опершись на руль, и смотрит прямо на меня.

Мир на секунду останавливается.

Ян

Коридоры университета к вечеру пустеют. Студенты разбегаются кто куда, и остаемся только мы с охранниками — последние обитатели опустевшего здания. Я выключаю свет в аудитории, складываю в портфель свой блокнот, несколько книг и ноутбук. Эти привычные движения успокаивают, возвращают ощущение нормальности. Сейчас, в своей обычной жизни я — преподаватель высшей математики, и завтра в девять утра у меня линейная алгебра.

Сейчас, в моей обычной жизни, у меня нет прошлого, которое может войти без стука и перевернуть все с ног на голову.

На улице уже стемнело. Воздух густой и влажный, словно город дышит мне прямо в лицо. Терпеть не могу эту духоту — она проникает под кожу, нарушает привычный порядок вещей. Открываю машину кнопкой, сажусь внутрь, врубаю кондиционер на полную мощность. Только собираюсь тронуться, как экран телефона вспыхивает.

Дар.

— Ты где? — даже не здоровается. — Я кинул тебе список, что я забыл купить.

Приходит сообщение — список, составленный с его обычной дотошностью: «сухарики острые», «арахис васаби», «белый шоколад, две плитки», «мармеладные мишки», «кола зеро», «мята для чая».

Мяты бы побольше. А лучше седативных, каждый раз, когда я вижу ее…

— Понял, — ворчу в трубку. — Черт с тобой, куплю.

— И себе что-нибудь вкусное возьми, Ян. Ты весь день как не в себе.

— Климат достал. И люди, — отвечаю и вешаю трубку.

И город.

И то, что мы должны прятаться тут как будто не имеем на счетах миллионы и не можем подчинить ровно каждого человечка…

Все бесит.

И то, что она тут тоже бесит.

Выезжаю с университетской парковки. Дворники лениво скрипят по стеклу — начинается дождь. Мокрый асфальт блестит под уличными фонарями. Город светится неоном вывесок, из решеток канализации поднимается пар. Хочется просто поехать домой, но кому-то срочно понадобились мармеладные мишки. Сворачиваю к