История террора 1792-1794 гг. Том первый - Луи Мортимер-Терно

[5] «Journal des Débats et Décrets», № 460, стр. 307.

[6] Мы помещаем в конце этого тома, в примечании X, текст постановления парижской директории, предписывающего преследование национальных гвардейцев, оскорбивших Сержана. Восемнадцать месяцев спустя начальник батальона Сен-Лазар, Ролан де Монжурден, командовавший в тот момент постом национальной гвардии, находившейся на службе в Замке, был предан Революционному трибуналу как ответственный за это происшествие. Ему также ставили в вину, что он распространял петицию восьми тысяч, что хотел защищать Замок 20 июня и 10 августа. Он был приговорён к смерти 16 плювиоза II года.

[7] Существует несколько версий разговора короля с Петьоном. Для начала этого разговора мы следовали рассказу, который находится в «Moniteur» от 27 июня 1792 года. Но мы весьма сомневаемся, что Петьон произнёс все те надменные слова, которые он приписывает себе в конце этой версии, явно им же приукрашенной, по свидетельству самого Рёдерера. «Moniteur», в чём легко убедиться, часто получал вдохновение из мэрии. См., впрочем, что сообщают об этом разговоре Рёдерер в своей «Хронике пятидесяти дней» и Ферьер в своих «Мемуарах», т. III, стр. 124.

[8] Мемуары Ферьера, т. III, стр. 425.

[9] «Хроника пятидесяти дней», стр. 78.

[10] Нам удалось найти письмо секретаря генерального совета, письмо министра внутренних дел и конфиденциальную записку Рёдерера. Эти документы совершенно не изданы. Официальное письмо Рёдерера напечатано в «Revue rétrospective».

«Мэрия, 21 июня, 10 часов вечера.

Господин мэр,

Имею честь уведомить вас, что генеральный совет перенёс своё заседание на субботу, послезавтра, чтобы заслушать отчёт о мерах, принятых вчера вами и муниципальным советом относительно общественного спокойствия. Было замечено, что поскольку отчёт должен был быть представлен в письменном виде директории, ваше отсутствие, если оно будет вынуждено обстоятельствами, не помешает генеральному совету заслушать его чтение.

Я исполняю, господин мэр, возложенную на меня обязанность и исполняю её немедленно, чтобы вы имели время созвать заседание.

Подписано: РУАЙЕ».

Я замечаю вам, что дух и намерение постановления, как мне показалось, заключаются в том, чтобы вы сообщили генеральному совету отчёт, который директория у вас потребовала.

«Париж, 21 июня, четвёртого года свободы.

Среди средств, сударь, которые могли бы восстановить спокойствие в Париже, я полагаю, что постановление муниципального совета могло бы вернуть граждан к спокойствию, которого мы, к сожалению, лишены уже несколько дней. Это постановление могло бы быть обосновано необходимостью уважать не только достоинство, но и свободу короля; что враги Франции только и ждут предлога, которого до сих пор им недоставало; что отмена вето, вырванная силой, была бы со стороны короля лишь протестом против отсутствия свободы; что в момент, когда тайные враги общественного дела столь многочисленны, они могут примешаться к сборищам лучших граждан, и таким образом самые благонамеренные могли бы быть опозорены негодяями, которые проскользнули бы в их среду. Эти мотивы, искусно изложенные и представленные вами, могли бы иметь большое влияние на умы народа, который часто нарушает законы лишь потому, что не знает их. Предлагая вам просветить его, я уверен, что действую в духе ваших намерений.

Министр внутренних дел, ТЕРРЬЕ».

«Друг мой, самое полезное и достойное вашего усердия дело, которое вы могли бы сделать, — это прокламация, которая появилась бы завтра утром и в которой вы показали бы народу, сколь важно, чтобы король был свободен, чтобы у него не вымогали отмены вето, которая была бы недействительна, поскольку была вынужденной, чтобы у него не было никакого предлога искать иное убежище, кроме своего дворца, чтобы его друзья не имели предлога покинуть наше дело в тот момент, когда речь идёт о том, чтобы объединиться для его защиты, и т. д. Вы знаете об этом больше меня. Не можете ли вы также заинтересовать, приняв во внимание положение, в которое ставят вас и всех магистратов, присягнувших закону, сборища и насилия, которые он осуждает? Прошу вас, друг мой, ради всего святого, об этом шаге, который с вашей стороны не может не быть полезным.

Спокойной ночи.

Подписано: РЁДЕРЕР.

21 июня, 11 часов вечера.

Господину мэру Парижа. (Весьма срочно.)»

[11] См. в «Revue rétrospective» самый текст письма Жозо и примечание внизу, написанное рукой Рёдерера. Это письмо, которое автор «Revue» нашёл в единственном экземпляре, само по себе не объяснялось; оно становится понятным, если сопоставить его с письмами, которые мы только что привели.

[12] «Moniteur» от 24 июня 1792 года, стр. 732.

[13] См. это письмо, стр. 186 «Revue rétrospective».

[14] Вот по этому поводу весьма любопытный доклад, который наши разыскания позволили нам обнаружить:

«22 июня 1792 года.

Мэру и муниципальным чиновникам Парижа.

Мы только что узнали, господа, что сегодня вечером в церкви Двадцати-Сотни и в церкви Найдёнышей, в предместье Сент-Антуан, должно состояться собрание, на которое будут допущены все желающие, без различия возраста, пола и секции. Уже на одном подобном собрании, состоявшемся вчера вечером, общим криком было, что законы плохи, что им можно противопоставить только силу и что она у них в руках; на сегодняшнем собрании предполагается принять постановление снова отправиться с оружием к замку Тюильри и завтра послать эмиссаров, чтобы провозгласить этот мнимый проект в различных кварталах Парижа. Мы спешим, господа, сообщить вам это известие и призываем вашу заботу о средствах, которые вы сочтёте подходящими для предотвращения беспорядка. Быть может, вы решите, что одной из самых действенных мер было бы, чтобы несколько муниципальных чиновников отправились на место собрания и энергично представили гражданам, сколь преступна цель этих сборищ и сколь сама их форма противозаконна. Мы предоставляем, впрочем, господа, вашему благоразумию выбор любых других средств, которые вы сочтёте более способными предупредить зло в его зародыше. Просим вас сообщить нам сегодня вечером, во время вашего заседания, о результате мер, которые вы примете».

[15] См. в «Revue rétrospective», стр. 480-483, протокол секции Монтрёй и доклад полицейского комиссара той же секции. Кроме этих двух уже известных документов, мы нашли конфиденциальное письмо того же полицейского комиссара к министру внутренних дел; в этом письме с пикантной наивностью описываются чувства, волновавшие народные массы, введённые в заблуждение несколькими зачинщиками:

«Секция улицы Монтрёй, год IV, 21 июня 1792 года.

Должностное лицо, друг Конституции и желающий её такой, какова она есть, должен сказать вам, что вчерашнее вторжение должно повториться завтра или в понедельник самое позднее, если вы не примете самых благоразумных и в то же время самых твёрдых мер, чтобы пресечь в корне зло, которое вчерашний день причинил нашей Конституции.