Неистовый модерн. Великая эпоха социологии. 1949–1969 - Томас Вагнер

2. Университетский дух на правых позициях

На площади перед Рёмером, старинной ратушей Франкфурта, сложили костер. Коричнево- и чернорубашечники сдерживали собравшуюся толпу. Из узких улочек стекались факельщики. В толпе смешались партийные униформы и фуражки, яркие ленты и верхушки головных уборов студенческих корпораций. «Факелы,– вспоминал Пауль Тиллих тот мокрый после дождя вечер 10 мая 1933 года,– мерцали в темноте, озаряя фантастическим светом фронтоны домов»¹. Профессор философии и социологии наблюдал за зловещими декорациями из окна Рёмера. «В конце по площади, трясясь, проехала повозка, которую тянула пара волов; на нее были погружены книги, выбранные в качестве жертв»². Обступив повозку со всех сторон, шли студенты в белых фартуках забойщиков, позади шагал университетский капеллан. Шествие сопровождалось звуками траурного марша в исполнении небольшого оркестра. Гротескная процессия направлялась к костру между фонтаном Правосудия и церковью святого Николая³. «Когда повозка подъехала к костру, капеллан забрался на нее и произнес обличительную речь. Он бросил первую книгу в разгорающийся костер. Сотни других книг последовали за ней»⁴. Два дня спустя во Frankfürter Nachrichten появились такие строки об этом действе: «Университетская молодежь соорудила костер и сожгла марксистскую и ненемецкую литературу»⁵. Вот уже несколько лет разногласия в университете неоднократно разрешались кулаками. Когда в результате выборов в рейхстаг 14 сентября 1930 года НСДАП стала второй по величине парламентской фракцией, сотни «штурмовиков» в форменной одежде запели у главного университетского входа Песню Хорста Весселя[26] ⁶. Университетский дух в то время стоял по большей части не на левых, а на правых позициях. Разве что Франкфуртский университет был в Германии в числе немногих, «где нацисты потерпели поражение»⁷. В одной из своих речей декан философского факультета Тиллих встал на сторону студентов-евреев и представителей левого движения, которые в июле 1932 года подверглись нападению со стороны штурмовых отрядов и сокурсников-фашистов⁸. Несколько месяцев до выбора Адольфа Гитлера рейхсканцлером были настоящим пиром во время чумы: еще в феврале 1932 года Тиллих и его жена Ханна пригласили гостей на карнавальную вечеринку в их квартиру во франкфуртском районе Нидеррад⁹. Ассистент Тиллиха Харальд Пёльхау[27] явился в форме полицейского. Курт Рицлер, доверенный рейхсканцлера Теобальда фон Бетман-Гольвега в Первую мировую войну, надел коричневую рубашку штурмовика. Остроумная насмешка над грубой властью. Присутствовал и Адорно: он появился в костюме Наполеона Бонапарта. В прошлом году под руководством Пауля Тиллиха молодой философ защитил диссертацию «Кьеркегор. Конструкция эстетического» и вместе с ним проводил семинары по философии истории Гегеля, «Воспитанию человеческого рода» Лессинга и «Основным проблемам философии» Георга Зиммеля¹⁰. 14 апреля 1933 года Тиллих был освобожден от должности на основании изданного за неделю до этого закона о восстановлении профессионального чиновничества[28]. В октябре с женой и дочерью он эмигрировал в США. Двумя месяцами ранее они вновь встретились с четой Адорно в курортном местечке Бинц на берегу Балтийского моря¹¹.

8 сентября 1933 года приват-доцента Адорно, которого согласно принятым через два года расовым законам[29] могли бы заклеймить как «полуеврея», так же лишили права на преподавание¹². Как Тиллих и многие другие затронутые репрессивными мерами университетские преподаватели, он, недооценивая серьезность положения, поначалу боялся эмиграции и пытался как-то приспособиться к стремительно ухудшающейся ситуации, чтобы остаться в Германии. B Amtliches Mitteilungsblatt der Reichsjugendführung, пропагандистском издании гитлерюгенда, он опубликовал исключительно благоприятную рецензию о выполненном Гербертом Мюнцелем переложении на музыку стихов, написанных лидером гитлерюгенда Бальдуром фон Ширахом. По замечанию Адорно, это был выдающийся труд «не только потому, что благодаря выбору стихов Шираха отличается осознанным национал-социалистическим характером, но и благодаря своему качеству – необычайной творческой воле. И дело не в патриотическом настроении и смутном восторге – через композицию всерьез ставится сам вопрос о возможности создания новой народной музыки»¹³.

По словам Адорно, это переложение «соответствует образу нового романтизма, возможно, того вида, который Геббельс определил как „романтический реализм“»¹⁴. Через много лет студенческий журнал DerDiskus раскритиковал мыслителя за публикацию, и Адорно выразил сожаление о написанном. «Истинная ошибка,– писал он в 1963 году,– заключалась в моей неверной оценке ситуации; если хотите, в глупости того, кому неимоверно тяжело далось решение эмигрировать»¹⁵. На место Тиллиха быстро нашелся кандидат: по указу от 6 мая прусского министра науки, воспитания и образования Бернхарда Пруста заместителем на летний семестр был назначен молодой ученый из Лейпцига, ярый сторонник националистических взглядов по имени Арнольд Гелен¹⁶. Высокоодаренный и чрезвычайно тщеславный преподаватель философии вырос в лейпцигской буржуазной семье, к которой принадлежал целый ряд ученых и высокопоставленных госслужащих. Его рано скончавшийся отец, доктор Макс Гелен, был уважаемым книготорговцем и издателем, на чьих полках находились как военные учебные пособия и юридические тексты, так и националистические труды¹⁷. Незадолго до выборов в рейхстаг, прошедших 5 марта 1933 года, Гелен занял политически однозначную и выгодную для карьеры позицию. Он подписал «Заявление немецкой интеллигенции о поддержке Адольфа Гитлера»[30] и 1 мая, так же как Мартин Хайдеггер и Карл Шмитт, вступил в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП). Гелен получил членский номер 2432245 и платил «ежемесячный членский взнос в размере пяти рейхсмарок»¹⁸. Он стал членом Национал-социалистического союза учителей (NSLB), и рейхсминистр воспитания назначил его на два семестра «руководителем» Национал-социалистического союза преподавателей университетов (NSDoB)