Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хатчисон
У товарища Ринки очень короткие волосы. Короткая круглая стрижка, «bob-cut», как говорят на гонди. Это смело с её стороны, потому что здесь «стриженая» означает «маоистка». Для полиции такая стрижка — достаточное основание для скорой расправы. Деревня товарища Ринки, Корма, подверглась в 2005 году нападению батальона нага и салва-джудумовцев. В то время Ринки входила в деревенское ополчение. Вместе с подругами Лукки и Сукки, которые тоже состояли в КАМС. Спалив деревню, батальон нага схватил Лукки и Сукки и ещё одну девушку, подвергли их групповому изнасилованию и убили. «Их насиловали на траве,— говорит Ринки.— А потом, когда всё кончилось, травы там уже не осталось». С тех пор прошли годы, батальона нага больше нет, но полиция по-прежнему является. «Они приходят всякий раз, когда им нужны женщины или куры».
У Аджитхи тоже короткая стрижка. Джудумовцы явились в её деревню, Корсеел, и убили троих жителей, утопив их в налле[29]. Аджитха была тогда с ополчением и проследовала за джудумовцами до места неподалёку от деревни Парал Нар Тодак. Там она видела, как они изнасиловали шесть женщин и убили мужчину выстрелом в горло.
Товарищ Лакшми, красивая девушка с длинной косой, рассказывает мне о том, как на её глазах джудумовцы сожгли 30 домов в её деревне, Джоджор. «У нас тогда не было оружия,— говорит она.— Мы могли только смотреть». Вскоре после этого она вступила в ряды НОПА. Лакшми была в числе тех 150 партизан, которые в 2008 году три с половиной месяца шли через джунгли до Найагарха в Ориссе, чтобы напасть там на полицейский арсенал, где они захватили 1200 винтовок и 200 000 единиц боеприпасов.
Товарищ Сумитра вступила в НОПА в 2004 году, ещё до того, как начал неистовствовать Салва Джудум. По её словам, она вступила туда потому, что хотела уйти из дома. «Женщин во всём контролируют,— рассказывала она мне.— В нашей деревне девушкам не разрешается лазить по деревьям; если кто-то провинится, то назначают штраф в 500 рупий или отбирают курицу. Если мужчина ударит женщину, и она ударит его в ответ, то она должна отдать деревне козу. Мужчины на целые месяцы уходят в горы на охоту. Женщинам не разрешается даже близко подойти к дичи, и лучшая часть мяса достаётся мужчинам. Женщинам не разрешается есть яйца». Достаточно причин, чтобы податься в партизанскую армию?
Сумитра рассказывает о двух своих подругах, Телам Парвати и Камле, которые работали с КАМС. Телам Парвати была из деревни Полекайа на юге Бастара. Как почти все, кто здесь находится, она видела, как салва-джудумовцы жгли её деревню. Потом она вступила в НОПА и отправилась работать на Кешкальский перевал. В 2009 году они вместе с Камлой закончили организацию празднования женского дня 8 марта в районе. Они находились в небольшой хижине неподалёку от деревни Вадго. Ночью полиция окружила эту хижину и открыла огонь. Камла выстрелила в ответ, но была убита. Парвати убежала, но её нашли и убили на следующий день.
Вот что случилось в Женский день в прошлом году. А вот — журналистский репортаж из национальной газеты о Женском дне в этом году:
Бастарские повстанцы вступаются за права женщин
Сахар Кхан, «Мейл Тудей», Райпур, 7 марта 2010
Чего только не делало правительство, чтобы справиться с маоистской угрозой в стране. Однако у отряда повстанцев в Чхаттисгархе есть и более неотложные дела, чем просто выживание. Накануне международного Женского дня маоисты в Бастарском районе штата призывают к недельным «празднованиям» для защиты прав женщин. Плакаты с такими призывами появились в Биджапуре, части Бастарского района. Такая агитация самозваных защитников за права женщин привела полицию штата в изумление. Главный инспектор (ГИ) Бастара, Т. Д. Лонгкумер, сказал: «Я никогда не видел таких призывов со стороны наксалитов, которые верят только в насилие и кровопролитие».
А далее в этом репортаже говорится:
«Полагаю, маоисты пытаются противостоять нашей чрезвычайно успешной кампании Джан Джагран Абхийян („кампания за пробуждение масс“). Мы развернули её с целью заручиться поддержкой народа для операции „Зелёная охота“, которую организовала полиция для искоренения экстремистов левого крыла»,— сказал ГИ.
Этот коктейль из злобы и невежества — обычное дело. Гудса Усенди, летописец нынешней истории партии, знает об этом больше всех остальных. Его маленький компьютер и МП3‑плеер забиты заявлениями прессы, опровержениями, поправками, партийной литературой, списками убитых, телевизионными клипами, аудио- и видеоматериалами. «Худшее в судьбе Гудсы Усенди,— говорит он,— это давать разъяснения, которые никогда не публикуются. Можно было бы уже целую толстую книгу — наши разъяснения ко всему тому вранью, что про нас рассказывают». Он говорит это без тени негодования, напротив, это как будто забавляет его.
«А какое самое смешное обвинение вам приходилось опровергать?»
Он задумывается. «В 2007 году нам пришлось сделать заявление, в котором говорилось: «Nahin bhai, hamne gai ko hathode se nahin mara» («Нет, брат, мы не убивали коров молотком»). В 2007 году правительство Рамана Сингха объявило о Гаи Йоджана («коровьем плане») — это было предвыборное обещание подарить корову каждому адиваси. И однажды телеканалы и газеты доложили, будто наксалиты напали на стадо коров и забили их до смерти — молотками,— потому что они против индуизма, против БДП. Можете себе представить, что тут началось. Мы выступили с опровержением. Но мало кто нас слушал. А позже выяснилось, что человек, которому доверили коров, чтобы он раздавал их людям, оказался мошенником. Он просто продал коров, а сам заявил, что это мы напали на него и перебили коров».
«А самое серьёзное?»
«О, таких были десятки — как-никак, против нас целая кампания ведётся. Как только объявили Салва Джудум, они в первый же день напали на деревню Амбели, сожгли её, а затем все они — ОП, батальон нага, полиция — переместились в сторону Котрапала… Ты ведь слыхала о Котрапале? Это знаменитая деревня — её сжигали 22 раза за отказ сдаться. Когда джудумовцы пришли в Котрапал, наше ополчение уже их поджидало. В засаде. Двое ОП были убиты. Семерых мы захватили, остальные убежали. На следующий день газеты доложили, будто наксалиты перебили бедных адиваси. Кое-кто говорил, будто мы перебили