Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хатчисон
Мама!
Не плачь.
Не только ты одна. О, кроры матерей Индии!
Мы в безопасности и с нами всё хорошо. Все твои сыновья — в великой битве. Если мы выиграем эту битву, будет великолепный восход — прохладный ветер, замечательная и новая жизнь без угнетения и репрессий. Недавно Арундати Рой посетила Дандакаранью в Чхаттисгархе, встретилась со многими твоими лесными сыновьями и написала о них, чтобы внешний мир узнал о них. Если ты хочешь узнать о наших целях, мама, прочти это.
Мама!
Я остаюсь,
Красные салюты. Красные салюты,
Я остаюсь. Буду писать, при каждой возможности.
Твой Коти от имени Вену, Майны, Раджи Редди и тысяч сыновей.
Письмо моим дорогим студентам и моим коллегам-преподавателям[297]
Г. Н. Саибаба
Мне снится, что я в моей аудитории,
Когда я провожу дни и ночи заключённым
за толстыми железными прутьями
моей крохотной одиночной камеры
Я вижу вас, говорю с вами
и крепко вас обнимаю
силой моей непростой жизни на хрупкой земле
в моём неприкованном внутреннем взоре
когда жажда свободы
течёт по жилам
и венам моего кровеносного потока
несмотря на то, что я в клетке
далеко от вас
Учить — это мой конёк,
моё дыхание и моя жизнь, и вы это знаете
я принял близко к сердцу литературу
потому что она сцепляет нас
с нашей трудной историей
философией и экономикой
с острыми приступами боли, слезами,
страхами и надеждами
на светлый новый день
Клетка, построенная из лжи,
обвинений в измене
вымышленных заговоров
окружает меня и не пускает
к вашему дружескому и критическому
общению со знанием
и тёплой привязанности к свободе
растоптанной земли.
Дорогие друзья.
Всю свою сознательную жизнь я провёл в кампусах, учась и уча в поиске знания, любви и свободы. В поиске их, я узнал, что свобода для немногих — не есть свобода. Я стал изучать историю, философию и литературу с большим упорством и критическим подходом. Это заставило меня оглянуться вокруг более внимательно. Я странствовал и встречал людей, которые жили в нечеловеческих условиях. Я понял, что они никогда не вкушали свободы, в отличие от меня. Я понял, что касты и свобода несовместимы в принципе. Я стал говорить с собой. Потом я постепенно стал говорить с моими собратьями на пути. Я почувствовал великую пустоту молчания вокруг меня. Я увидел общество молчания. Я бросил своё тело на камни молчания. Я жестоко поранил себя. Огромному большинству масс никогда не было дозволено прервать их молчание. Столетия молчания слежались в наших жизнях, под высокими и голыми скалами спорящей Индии[298]. Я жаждал сломать тюрьму молчания. Я боролся с собой. Камни было трудно сдвинуть. Я понял, что я несу в себе самом наше молчаливое общество. Это был непростой путь.
Это был очень долгий путь, трудный и мучительный. В конце концов, я подумал, что я сам обрёл голос. Я хотел, чтобы мои собратья на пути тоже обрели голос, чтобы мы могли говорить. В этом процессе мой голос постепенно стал крепнуть. Я был удивлён, когда увидел, что мой голос услышан. Через некоторое время мой голос даже стал звучать более громко. Потом внезапно на моё горло опустился топор. Мой голос заставили замолчать одним ударом.
Друзья, сегодня, я постоянно чувствую чудовищную боль. Утрата голоса отозвалась взрывом в моём искалеченном теле каждого моего органа. Одним за другим, мои органы стали взрываться. Молчание внутри меня взорвалось острой болью. Мои голосовые связки были повреждены, что сделало мой голос тонким и высоким настолько, что он стал неслышимым. Моё сердце сломалось с гипертрофированной кардиомиопатией. Мой мозг стал отключаться, это называется синкоп. Мои почки усыпаны камнями; желчный пузырь тоже набрал камней и поджелудочная железа вырастила хвост из боли, которая называется панкреатит. Нервы на моём левом плече порвались из-за условий моего ареста, это называется плексопатия плечевого сплетения. Всё больше и больше органов молчания заменяют мои органы. Я живу с острой и мучительной болью целыми днями. Я живу на краю жизни.
Моя боль, моя беззвучная песня,
моё существование как безымянная пылинка.
если бы только моя боль могла говорить,
я бы узнал, кто я такой.
И если бы я мог найти её суть,
я бы раскрыл загадку этого мира.
Если бы я мог овладеть этой скрытой тайной,
моё молчание нашло бы свои слова
Прошло одиннадцать долгих месяцев. Я продолжаю мучиться в жестоких условиях моего заключения, без какого-либо облегчения. Я вынужден жить без какого-либо человеческого достоинства и власти над своим телом. Условия, в которых я живу, довели меня до недочеловеческого и нечеловеческого уровней. Подумайте о преступлении, в котором меня обвиняют: я жил для свободы, я старался найти голос для лишённых голоса и я старался найти свой голос. Я писал о них, я говорил о них, о тех моих собратьях, которым не было дозволено иметь свой голос на протяжении столетий. В этом моё преступление. Калечение моего тела и сознания — это не просто лишение меня одного человечности, это акт дегуманизации всего нашего общества; нашего существования как цивилизации.
Я надеюсь, что никто из вас не испытывает чувства жалости ко мне. Я не верю в жалость, я верю только в солидарность. Я собрался рассказать вам свою историю только потому, что я верю, что это также и ваша история. А также потому, что я верю, что моя свобода — это ваша свобода.
Ваш
с любовью и лучшими пожеланиями
Г. Н. Саибаба
Камера «Анда», Центральная тюрьма
Нагпур
7 февраля 2018 г.
Примечания
1
Шебаршин Л. В. Рука Москвы. М., 2002. С. 104.
2
Михалёв А. С. Наксалиты и борьба с ними правительства Индии в