Краткая история глупости - Стюарт Джеффрис

В начале диалога Алкивиад, несмотря на всю свою родовитость и воспитание, предстает перед нами рабом, порабощенным глупостью и невежеством. Драматизм и острота диалога заключаются в том, что Сократ заставляет Алкивиада осознать масштабы этой глупости, а это необходимый шаг к ее преодолению.

Отрадно, что благодаря Сократу Алкивиад здесь осознает свою несвободу, свою глупость и невежество; так как, только осознав их, он может искоренить их власть. И мы, возможно, могли бы решить, что Алкивиад находится на правильном пути к тому, чтобы стать зрелым и мудрым государственным деятелем. Мне не доставляет удовольствия указывать, что такой вывод был бы глупым.

В ранних работах Фуко, посвященных изучению современных дискурсов о безумии, клиниках, тюрьмах и государстве, силы подавления присутствуют повсюду. Стать субъектом означает быть подчиненным доминирующим внешним силам. Человеку присваиваются раса, пол, нация; ему выделяются ресурсы на основе сделанных другими людьми оценок его здоровья, успеваемости, способностей и недостатков. По крайней мере, так предполагает Фуко. Даже те из нас, кто воображает себя свободными, сформированы такими определениями и оценками; вы усваиваете эти дискурсы о себе и в результате становитесь субъектом. Эти дискурсы создают субъектов и одновременно подразумевают накопление огромного количества данных и знаний, которые могут быть использованы не только для того, чтобы классифицировать вас, но и для того, чтобы вас контролировать, подчиняя воле внешних сил.

Возникновение исповедальни в средневековой католической Европе стало для Фуко главным примером того, что значит стать субъектом. Исповедуясь в грехах невидимому священнику, мы вступаем в систему властных отношений, из которой, казалось бы, нет выхода: мы становимся понятными для самих себя как для личностей только в терминах, навязанных нам авторитарными силами, будь то церковь или государство. Это безысходное, хотя и вполне логичное мировоззрение.

Однако в последних работах Фуко предлагает иной способ, как может формироваться субъект: психический бунт против подобного субъективированного конформизма. Он во многом опирается на мудрость Сократа в диалоге «Алкивиад I». Действительно, забота о себе, которую Фуко видит в наставлениях Сократа Алкивиаду и другим, включает в себя не только преодоление глупости, но и радикальное изменение того, что кажется неизменным и неподвижным, а именно самого себя. Фуко долгое время считал, что «я» – не нечто неизменное, а непрерывное становление. Одна из причин, по которым его привлек диалог Сократа с Алкивиадом, заключается именно в этой заботе о себе, в процессе самокритики; человеку предлагается испытать стыд за то, кто он есть, признать свое невежество и глупость и отринуть их.

Вспомним упрек, который Сократ обращает к каждому своему судье в «Апологии»: «Не стыдно ли тебе, что ты заботишься о деньгах, чтобы их у тебя было как можно больше, о славе и о почестях, а о разумности, об истине и о душе своей, чтобы она была как можно лучше, не заботишься и не помышляешь?»[100] Здесь Сократ обвиняет судей в том, что они не заботятся о себе должным образом. Им не следует заниматься легкомысленными, мимолетными вещами, а нужно заботиться о душе. Это вопрос не только личный, но и политический. Лишь те, кто обратил взор к своей глупости и попытался ее преодолеть, пригодны для того, чтобы обладать властью. Только те, кто не пренебрегает собой и заботится о себе на протяжении всей жизни, должны рассматриваться в качестве кандидатов на политические должности – или, по сути, считаться способными прожить достойную жизнь.

Таким образом, познание самого себя, как советует Дельфийский оракул, подразумевает нечто большее, чем просто знание фактов, и образование, избавляющее от невежества и глупости, не заканчивается с окончанием школы. Приезжая жить в загородное поместье тети, героиня романа Джейн Остин «Мэнсфилд-парк» (1814), бедная родственница Фанни Прайс, чувствует себя глупой, потому что не знает иностранных языков и географии и не обладает музыкальными способностями, в отличие от своих гордых и высокомерных кузин Марии и Джулии Бертрам. Но Фанни не глупа, а просто невежественна. Она осознаёт свои недостатки и стремится к самосовершенствованию. В этом она похожа на Алкивиада, каким Сократ хотел его видеть. Образование, самосовершенствование и забота о себе – это привычки, которые следует развивать на протяжении всей жизни.

Но для богатых родственниц Фанни, напротив, главная цель образования для девочек состоит в том, чтобы стать привлекательными для женихов. В образовании не видят собственной ценности, а лишь инструментальную; более того, оно не предполагает заботы о душе, на которой настаивает Сократ, и не подразумевает ни нравственного развития, ни расширения мировоззрения, а скорее сводится к освоению списка достижений, более или менее востребованных на брачном рынке.

Срок, отведенный Марии и Джулии Бертрам для того, чтобы получить образование, слишком мал. Когда их тетя, миссис Норрис, напоминает двум юным сестрам, что им еще многому предстоит научиться, 13-летняя Мария отвечает: «Да, конечно, до того, как мне исполнится семнадцать». Но образование Марии в основном состоит из заучивания наизусть. «Тетушка, мы ведь давным-давно выучили, какие короли были в Англии, кто после кого взошел на престол и какие при этом были важнейшие события», – говорит она. «Да, – добавляет Джулия, – и римских императоров давно знаем, еще с Северия»[101].

Стремление Фанни к самосовершенствованию абсолютно иное: мы видим, как в 18 лет она читает отчеты лорда Маколея о Китае, а когда сэр Томас Бертрам возвращается с плантаций на Антигуа в загородное поместье, она спрашивает его о работорговле. Казалось бы, такая любознательность – не то, что требуется девушке в Англии эпохи Регентства, чтобы заполучить богатого мужа. И всё же ее постоянное самосовершенствование показывает нечто важное о взаимосвязи между невежеством и глупостью. Можно оставаться очень глупым, сколько бы фактов ни выучил. Заучивание фактов может создать видимость преодоления невежества, но, скорее всего, позволит стать еще более самодовольно невежественным в отношении своих недостатков, а это именно та гордость, от которой предостерегал Сократ. Мария, например, может знать, что король Карл I умер 30 января 1649 года, но не знает почему, и вполне может не иметь ни малейшего понятия, что его казнь явилась результатом долгой и