Краткая история глупости - Стюарт Джеффрис

Знание исторических фактов без понимания их причин на первый взгляд кажется глупым, и фасад знаний Марии скрывает ее недостаточную зрелость. Более того, ни одна из сестер Бертрам и уж тем более их отец не считают нравственное совершенствование частью своего образования. Именно такое совершенствование Сократ советует самодовольному подростку Алкивиаду: путь самоуничижения и честная оценка степени собственного невежества необходимы для преодоления глупости. Но у Марии и Джулии Бертрам нет Сократа, который бы их направлял, только недалекая мать и отстраненный отец, и поэтому, как пишет Джейн Остин, «не удивительно, что при всех их многообещающих талантах и рано приобретенных знаниях, они были вовсе лишены не столь широко распространенных склонностей к самопознанию, великодушию и смирению». «Они получали превосходное воспитание, которое касалось всего, кроме их характера»[102]. Как и многие представители английского высшего класса, благодаря дорогостоящему образованию они были тщательно подготовлены к тому, чтобы всю жизнь оставаться глупыми.

Если говорить о главных героинях «Мэнсфилд-парка», то и Сократ, и Фуко были больше похожи на Фанни Прайс, чем на глупых сестер Бертрам. Забота о себе – это проект на всю жизнь, а не накопление сведений и освоение изящных навыков ради того, чтобы заполучить мужа.

Понятие «заботы о себе» – таково название третьего тома «Истории сексуальности» Фуко[103], опубликованного в год его смерти, – предполагает переход от материальных забот к заботе о своей душе с помощью практик, позволяющих «индивидам, самим или при помощи других людей, совершать определенное число операций на своих телах и душах, мыслях, поступках и способах существования, преобразуя себя ради достижения состояния счастья, чистоты, мудрости, совершенства или бессмертия»[104]. Для Фуко забота о себе означает «поиск, практику и опыт, посредством которых субъект осуществляет над собой необходимые преобразования, чтобы получить доступ к истине»[105]. И затем, если вы стремитесь к истине, как это делал Сократ и как он рекомендовал делать Алкивиаду, возникает эффект отдачи: «Истина – это то, что озаряет субъекта, истина – это то, что дает ему блаженство, истина – это то, что приносит покой его душе»[106]. Этот эффект «придает завершенность <..> субъекту <..> или преображает его»[107]. Для Сократа самоуничижение и обретенная затем мудрость становятся сверхспособностью, щитом, который делает его неуязвимым для нападений врагов. Даже смерть теряет силу, когда он принимает стоическую истину, что то, на что нельзя повлиять, не должно волновать, и более спорное положение, что смерть – еще не конец.

Эта концепция заботы о себе была воспринята стоическими мыслителями, находившимися под сильным влиянием Сократа, например Сенекой и Эпиктетом, как уединенное занятие, посредством которого человек, как выразился Фуко, осваивает умение пребывать внутри себя, а также как типы отношений, которые можно иметь с самим собой.

В работе «Герменевтика субъекта», опубликованной лишь в 2005 году и основанной на его последних лекциях в Коллеж де Франс, Фуко выделил три метода самопомощи. Все они встречаются в «Алкивиаде I». Во-первых, необходимо избавиться от вредных привычек. Во-вторых, забота о себе – это борьба, нескончаемая битва, поскольку, как выразился Фуко, «нужно, чтобы душа была в постоянной готовности, как войско, готовое в любой миг отразить нападение врага»[108]. В-третьих, самопомощь носит терапевтический характер, как и философия, поскольку она направлена на «излечение болезней души»[109].

Для Сократа подобное радикальное самопреобразование отнюдь не было делом, совершающимся в уединении, как для стоиков. Мы учимся заботиться о себе на публике, вступая в диалог (в том числе с такими людьми, как Сократ), в семейных отношениях и в эротических тоже. Более того, забота о себе приносит результат, важный не только для индивида, но и для общества.

Джоуэтт резюмирует слова Сократа так: «Если мы не знаем себя, мы не можем знать, что принадлежит нам или другим, и мы не пригодны для участия в политических делах. И ради личности, и ради государства мы должны стремиться к справедливости и умеренности, а не к богатству или власти. Злые и несправедливые не должны иметь власти – они должны быть рабами людей, которые лучше, чем они. Только добродетельные достойны свободы»[110].

Из речи Сократа следует, что злых, несправедливых, находящихся во власти соблазнов богатства и власти, короче говоря, глупых людей следует не только отстранить от власти, но и обратить в рабство. Однако дальнейшая карьера Алкивиада свидетельствует, что он как раз и был из тех глупцов, которых ради общественного блага следует держать как можно дальше от государственных должностей.

Что же случилось с Алкивиадом после диалога с Сократом? Выполнил ли он сократовскую миссию, преодолел ли свою глупость, правил ли мудро? К сожалению, нет. По крайней мере, некоторое время он был верным последователем учителя. В 432 году до н. э. Сократ помог Алкивиаду, когда тот был ранен во время битвы при Потидее. В 442 году Алкивиад защитил Сократа во время бегства афинян после битвы при Делии. Любой учитель гордился бы таким учеником.

Однако после этого политическая и военная карьера Алкивиада стала образцом всего того, что Сократ в афинской политике презирал. Алкивиад стал частым оратором в Экклесии, или народном собрании, и, будучи стратегом, привел Афины к заключению злополучного союза с тремя пелопоннесскими городами-государствами, который был разгромлен спартанцами в битве при Мантинее в 418 году до н. э.

Ему удалось восстановить свою репутацию среди афинян, выставив на Олимпийских играх семь колесниц и заняв первое, второе и четвертое места, – что, конечно, не входило в тактику Сократа, но всё же было блестящим поступком. Однако после этого он чаще менял сторону, чем роскошные одежды, что было весьма эффектно, но в полной мере продемонстрировало его беспринципность, одержимость властью и богатством, из чего следовало, что он не тот государственный деятель, какого Сократ надеялся из него создать.

Дальнейшая жизнь Алкивиада, если рассматривать ее в сократовском ключе, может быть примером того, как жить не следует. В один прекрасный день его назначили командующим военной экспедицией в Сиракузы, но, едва отплыв, он был заочно приговорен к смертной казни за то, что якобы изуродовал бюсты Гермеса и не менее кощунственно осквернил Элевсинские мистерии. Чтобы избежать казни, Алкивиад сбежал с корабля и отправился в Спарту, советуя спартанцам помочь сиракузцам и предлагая другие меры, направленные на сокрушение Афин. Находясь в Спарте, он также нашел время соблазнить жену царя, пока тот отсутствовал, – глупый поступок, и не в последнюю очередь потому, что это настроило против него новых союзников. Он бежал