Краткая история глупости - Стюарт Джеффрис
Будда излагает всё это последователям в роще. Но Сиддхартха не удовлетворен. Он считает, что обнаружил изъян в рассуждениях Будды, торчащую нить, которая, если ее потянуть, может разрушить всю систему. Встретив Будду, бродящего по роще, он делится с ним опасениями:
Согласно твоему же учению, это единство и логическая упорядоченность всех вещей имеют в одном месте разрыв, сквозь маленькую щелку вливается в этот мир единства нечто чужеродное, нечто новое, прежде небывалое, невыявляемое и недоказуемое – твое учение о преодоленье мирского, о спасении. Но эта маленькая прореха, эта маленькая трещинка вновь ломает и упраздняет весь вековечный и единый мировой закон[115].
Здесь прослеживается параллель с мудрым старым философом и прекрасным молодым человеком из предыдущей главы. Подобно Сократу, Будда хочет направить последователей на верный путь; подобно Алкивиаду, Сиддхартха молод, красив и самонадеян. Однако, в отличие от Алкивиада, проблема Сиддхартхи не в том, что он глуп, а в том, что он слишком умен. Он внимательно слушал, разумно размышлял и нашел изъян в системе Будды. Это его заслуга, говорит Будда. Но он тем самым упускает суть его учения. «Позволь предостеречь тебя, любомудрый юноша, от дебрей суждений и от спора о словах», – говорит он.
В суждениях нет важности, каковы бы они ни были – прекрасные или безобразные, умные или безрассудные, всякий может быть им привержен или может пренебречь ими. Проповедь же, которую ты слышал от меня, не есть мое суждение и не ставит перед собой цели объяснить мир жаждущим знания. Ее цель в ином; ее цель – спасение, освобождение от страданья. Вот чему учит Готама, и только[116].
Хотя между Сократом как представителем западной мудрости и Буддой как представителем мудрости восточной существует много различий, у них есть и общее: каждый, благодаря философским размышлениям, защитил себя от судьбы. Будда нашел способ избежать страданий; Сократ после вынесения смертного приговора говорит судьям, что они не имеют над ним власти. Древний грек с великим мужеством обращается к ним:
Не следует ожидать ничего дурного от смерти, и уж если что принимать за верное, так это то, что с человеком хорошим не бывает ничего дурного ни при жизни, ни после смерти и что боги не перестают заботиться о его делах; тоже вот и моя судьба устроилась не сама собою, напротив, для меня очевидно, что мне лучше уж умереть и освободиться от хлопот[117].
В равной степени Будда находится вне зла – настолько, что спокойно встречает мучительную смерть. Мудрые, будь то Сократ или Будда, разработали интеллектуальные и духовные cordons sanitaires (санитарные кордоны), чтобы избежать страданий и встретить судьбу с радостным видом. Глупцы, то есть те, кто игнорирует их учения, не столь удачливы; будучи игрушками судьбы, они обречены на страдания.
Цель учения Будды состоит не в создании непревзойденно последовательной интеллектуальной крепости и не в том, чтобы сделать последователей умными, а в том, чтобы побудить их преодолеть эго и отвергнуть мирскую жизнь и желания. Сиддхартха принимает всё это, но, в отличие от своего друга Говинды, решившего присоединиться к последователям Будды, не считает, что таким образом сможет достичь спасения от страданий. Он объясняет Будде:
Освобождения от самости «я» ищем мы, саманы, о Возвышенный. Будь я одним из твоих учеников, о Досточтимый, боюсь, я бы лишь мнимо, лишь обманно успокоил мое «я» и обрел спасение, на деле же оно продолжало бы жить и расти, ибо тогда я бы сделал моею самостью учение, мою приверженность, мою любовь к тебе, монашескую общину![118]
В этом смысле Сиддхартха совсем не похож на Алкивиада. Ему не нужен мудрец вроде Сократа, дающий наставления и советы; ему необходимо найти собственный путь от глупости к духовному пробуждению. Мудрость, это противоядие от глупости, не всегда можно преподать. Иногда ученики должны сами прокладывать к ней путь. Говинда может учиться на наставлениях; Сиддхартха же должен учиться на собственном опыте. Каждый из них пошел своим путем к одной и той же цели – просветлению, или нирване.
Здесь пора кое-что объявить (внимание, спойлер!). Имя «Сиддхартха» на санскрите означает «Тот, кто достиг своей цели». Это было также имя молодого Будды до того, как в возрасте 35 лет он снискал просветление под деревом пипал. После этого Сиддхартха Гаутама стал известен как Будда, что означает «просветленный».
Будда, подобно Сиддхартхе, в юности несколько лет жил аскетом, чтобы преодолеть тягу к еде, сексу и комфорту, но йогические дисциплины и пост, которых требовал этот путь, едва не привели его к голодной смерти. Только приняв миску риса от молодой девушки и поев, он осознал, что эти самоограничения не приводят к духовному просветлению. В некотором смысле рассказ Германа Гессе – это переработка истории Будды: наш герой Сиддхартха следует путем своего учителя к той же цели.
Через семь недель после просветления Будда покинул место под деревом и решил передать другим то, чему научился. Один из ключевых уроков для его последователей заключается в том, что просветленный человек, освободившись от желаний и цикла перерождений, объединяет мудрость и добродетель. В «Дигха-никая», одном из первых сборников буддийских сутр, или бесед, мудрость и добродетель описываются как две руки, которые омывают и очищают друг друга: и мудрость, и добродетель необходимы для просветления, но ни одна из них сама по себе не достаточна. Эта точка зрения согласуется с мнением древних греков, для которых добродетель и знание были едины. В платоновских диалогах «Менон» и «Евтидем» Сократ утверждает, что добродетели сами по себе не полезны и не вредны, они полезны, когда сопровождаются мудростью, и вредны, когда сопровождаются глупостью.
Трудный брак мудрости и добродетели
Эта связь мудрости с добродетелью – и, как следствие, с противоположностью мудрости, глупостью – составляет ключевое различие между западной и восточной философией. Например, в статье «Сравнение взглядов на мудрость в китайской и западной
Ознакомительная версия. Доступно 22 из 111 стр.